Темная Душа
Шрифт:
Катриона сморщилась от боли, выгнулась, исторгая придушенный крик, часто задышала.
У кровати засуетились женщины. Анна Монро усадила дочь правильно, подоткнув ей под поясницу подушку в виде валика, заставила ее согнуть ноги в коленях, заглянула под подол рубашки.
– Скоро будет выходить.
Катриона щелкнула зубами и через секунду закричала.
– Уйди, сынок, - боком толкнула Бойса Харриет, ставя на тумбу серебряное блюдо с водой и окуная в него полотенце.
– Роды начинаются, мужчине тут не место.
– Я не уйду!
– вскинулся Бойс, - Я буду рядом с ней, без меня она не справится.
– Бойс, - в подтверждение его слов застонала
– Я здесь, родная, никуда не уйду, - и обратился уже к женщинам, - не уйду никуда, поняли меня?
На него не обратили внимания. Катриона стала кричать чаще - схватки усилились. Харриет положила ей на голову холодный компресс, Элеонора поддерживала за плечи. Сквозь пронзительные, леденящие кровь вопли Катрионы, сквозь морок, застилавший его разум, Бойс слышал, как Анна говорит Харриет:
– Воды у нее отошли, матка достаточно раскрылась. Ребенок готов выходить, но она слишком сильно кричит, и он снова уходит. Лишь бы не задохнулся. Если бы показался, я бы его как-нибудь вытянула. Скажи девчонкам, чтобы держали ее ноги разведенными. Она измотана, сопротивляться не будет.
– Значит, роды будут быстрыми, Анна? Вы не успели ее принести, а она уже готовая... - кухарка гладила по спине рожающую девушку, - Тихо милая, тихо...
– Какое там тебе, быстрыми! Она вторые сутки мучается. Он, муж ее, до последнего сопротивлялся, думал, мы вдвоем справимся. Да она его не отпускает, начинает беситься, а с ним терпит, слегка повизгивает. Я тоже отойти не могу. Топить печь не кому, чертова конура промерзла, чистого белья нет...
– Правильно сделали, что пришли... Схватки ее разламывают. Давай, я помассирую тебе спину, милая, легче будет. Ну, ну... Тужься, Катриона, давай, толкай ребеночка, помогай ему.
– Она тебя не понимает, Харриет, - в диалог вклинилась Элеонора. Она смочила ставшее горячим полотенце и положила его на пылающий лоб роженицы.
– Живот огромный. Как она разродится?
– Да никак, - с ледяным спокойствием отозвалась Анна, пропадая меж разведенных бедер Катрионы, - Он ей все разорвет, разве не видно? Изломает ее всю. С родового ложа понесете на погост мою дочку.
– Рот закрой, ведьма, - разозлился Бойс, - Она родит и останется жива, я сказал.
– Как хотите, молодой господин.
– Тужься, Катриона, - Бойс упал на колени рядом с ложем, прижался щекой к мокрому лбу девушки, - Толкай его, толкай.
Она его поняла. Задышала, набираясь сил, и стала толкать, сгибаясь пополам.
– Удивительно, - взглянула на него Анна, - она вас слушается. Давайте еще.
Бойс говорил с ней, упрашивал, чувствовал - она слышит его, делает все, о чем он просит. Плод был крупным, шел туго, но Катриона не сдавалась, и больше не кричала.
– Голова почти вышла, - крикнула Анна, помогая дочери.
– Давай, дочка.
– Тужься, родная. Еще немного!.
Катриона напряглась, оскалила зубы, дико крикнула. Бойсу показалось, будто вместе с криком ее раздался хруст. Секунда, и она обмякла, откинулась назад. В комнате разорался ребенок.
– Сын у тебя, МакГрей, - Анна за подмышки подняла в воздух пухлого, вымазанного в крови малыша. Его крохотное личико сморщилось в гримасе плача, - принимай, бабка, купай, пеленай внука. Сделано дело.
Она передала вопящего новорожденного Элеоноре.
– Господи, какой крепыш!
– ахнула леди МакГрей, - Посмотри, Лайонел!
Но Бойс даже не взглянул на сына.
Он с ужасом смотрел на Катриону. Ее задранная сорочка, простыня на кровати под ягодицами быстро пропитывались кровью. Кровь частыми толчками выходила из раны между ног. Одна из молоденьких горничных увидела это тоже и упала без памяти на руки Харриет. Катриона стремительно бледнела, теряла дыхание.– Я предупреждала, - сказала Анна, лицо ее приняло землистый оттенок, - У нее разошлись кости таза, внутри все порвано. Ребенок чересчур большой для такой крохи, как Катриона. Пусть все выйдут из комнаты. Леди МакГрей, унесите внука.
Элеонора наспех запеленала малыша в простыню и вышла, бросив на Бойса испуганный взгляд. Горничные последовали ее примеру, ведя под руки приведенную в сознание подругу.
Бойс понял, что за звук он слышал, когда Катриона толкнула ребенка в последний раз - это был хруст ее ломаемых костей.
– Сделай что-нибудь, - угрюмо обратился он к Анне.
– Не в моих силах. Ее не спасти. Через пару минут она истечет кровью и все закончится.
Бойс отупело уставился на Катриону, она попыталась открыть глаза, но только закатила их. В комнату вернулась леди Элеонора, передавшая ребенка на попечение нянькам. Молча встала у двери.
– Ох, сыночек...
– всхлипнула Харриет. И зарыдала.
Услышав эти рыдания, Бойс потерял самообладание, упал на Катриону, сгреб ее в охапку, вдыхая запах ее пота и крови, лежал на ней, прислушивался, как она затихает навсегда. Левая рука ее судорожно сжималась и разжималась, ногтями царапая простыню.
– Мама, - он вдруг понял, что нужно делать, поднялся, - Веди сюда священника. Быстро. Быстро!!!
– Да!
– мыть выбежала.
– Ты хочешь причастить ее перед смертью?
– спросила Анна.
– Напрасно, она некрещеная. Не волнуйся, МакГрей, Катриона отправится к Господу. Такие как она от рождения принадлежат ему, грешить они не способны. В отличие от вас...
– Твоя дочь при смерти, а ты продолжаешь исходить ядом, - упрекнул Анну Бойс.
– Не волнуйся, я сполна заплачу страданиями за ее смерть.
– Не ругайтесь при умирающей, - всхлипнула Харриет.
Бойс посмотрел на нее.
– Иди, принеси мне бутылку виски, няня, - сказал он.
– Скорее, каждая секунда на счету.
– Зачем тебе?
– Скоро поймешь.
Смотрителем крохотной церквушки Тэнес Дочарн был молодой, безусый священник. Войдя в комнату в сопровождении леди Элеоноры, он увидел безбожную ведьму Анну Монро, про которую в округе ходили слухи один жутче другого. На кровати лежала худенькая девчушка-подросток в затекших кровью одеждах. Вокруг ее кровавого ложа горели свечи. Священник попятился в глубоком страхе - он понял, что попал на сатанинский ритуал с жертвоприношением. Леди МакГрей встала в дверях, преградив ему пути к отступлению. От камина шагнул высокий мужчина, в котором юный пастор узнал опального сына леди и лорда МакГреев.
– Ты, - звучно сказал МакГрей, стоя в отсветах пламени, - призван сюда, чтобы обручить меня с этой девушкой, патер. Выполняй свой долг, у тебя мало времени.
Патер зажмурился и начал истово молиться. По завершении молитвы ему пришлось убедиться в том, что зловещее видение не рассеялось.
– Нет!
– взвизгнул он, осеняя себя крестом.
– Изыди, нечистый!
МакГрей протянул ему бутылку виски.
– Я готов понять, что ты испуган и не веришь себе. Только поэтому я еще разговариваю с тобой. Вот тебе виски, пей, тебе станет легче. И венчай нас, патер. Если ты еще раз взвизгнешь или начнешь креститься, я тебя убью. Этим вот.