Тело для богини
Шрифт:
Делать было больше нечего и Эд уселась на мягкий стул, стоявший возле уже сервированного к завтраку стола, по-детски подпёрла руками подбородок и сосредоточила взгляд на желанном.
– На две вещи можно смотреть вечно: как пляшут в пламени огненные девы и как самозабвенно ты готовишь еду, – с любовью произнесла она.
– Сегодня утром ты ещё гостья, любимая, – ласково откликнулся он, – но в дальнейшем мне бы хотелось видеть тебя хозяйкой нашего дома, Я пока не нашёл подходящую помощницу для нас и надеюсь, ты справишься с домашними делами.
– Конечно я справлюсь, – поспешно согласилась она.
Эдера пока слабо представляла, как ей это удастся сделать, но всё же решила научиться всему и со временем
Эрик снял последний оладушек и принялся за приготовление кофе. Эд, затаив дыхание от плескавшегося в её душе счастья, любовалась мужественностью и элегантностью, сквозившими в каждом движении точёного тела этого великолепного представителя старинного рода.
Когда воздух наполнился пряным кофейным ароматом, Эрик быстро поставил на стол блюдо с оладьями, сотейник с молоком, сметану и клубничное варенье, а затем, налив две чашечки кофе, уселся за стол. Эдера, испытывая уже сильный голод, быстро положила на тарелку сметану, приправила её обильно вареньем, и, схватив мягкий оладушек, погрузила его в размешанную сладкую массу. Но в тот момент, когда лакомый кусочек уже был готов раствориться у неё во рту, взгляд смеющихся глаз остановил несущую его руку.
– Приятного аппетита, дорогая, – произнес он, взяв в руки вилку и нож.
– Приятного аппетита, – виновато отозвалась она, решив про себя следовать его примеру.
Эрик отрезал маленький кусочек, обмакнул его в сметану и начал неторопливо есть. Она, наблюдая за ним, повторила всё в точности.
– У тебя неплохо получается, милая, ты быстро учишься. Я горжусь тобой.
– На что только ни придётся пойти, ради возможности однажды соответствовать тебе, – засмеялась она.
– Заметь, не только мне, но и всему тому обществу, в которое тебе предстоит теперь войти, – Как бы между прочим проронил он.
– Расскажи мне про остров, – попросила Эд, чтобы скрыть смущение.
– Новая Каледония – это поистине рай на земле, наполненный тайнами и чудесами природы. Лесные массивы, полупустыни, холмы и озера, пещеры и лагуны, горы и реки украшают его плодородное тело. Огромные скалы и живописные водопады прячутся в лесах. Бескрайний океан с коралловыми рифами чарующе меняет свою бирюзовую прозрачную воду у берега на тёмно-синюю за рифами. Тёплая погода весь год, отсутствие комаров и змей делают жизнь здесь приятной и безмятежной.
Мой предок прибыл на остров в 1854 году в числе первых переселенцев. Он являлся французским офицером, едва достигшим двадцати лет и пылавшим жаждой приключений. Его сопровождала совсем юная шестнадцатилетняя жена, не пожелавшая оставить мужа в полном тяжёлых испытаний путешествии.
На острове была основана французская военная база, впоследствии выросшая в город Нумеа, а также мужская тюрьма, заключённые которой своим тяжелейшим трудом в невыносимых условиях жары, голода, жажды и зародили цивилизацию здесь. Задачей губернатора стало не только создание тюрьмы, но также выделение земель для тех осуждённых, которые после освобождения пожелали остаться жить на острове надолго либо навсегда. Также в обязанности губернатора входило создание структуры административного управления для аборигенов, которые пытались бороться против угнетения, но их небольшие и локальные попытки восстаний легко подавлялись властями. Помимо ссыльных, остров осваивали и свободные поселенцы. Это были исключительно фермеры, которые селились вдоль западного побережья. Позже к ним присоединились ремесленники и интеллигенты. Все они работали не покладая рук, думая не только о себе, но и о будущих поколениях. Их дети
и дети их детей продолжили и приумножили труд своих предков. Так в течение столетий остров превратился в цивилизованный рай.Слушая, Эдера осторожно взяла невесомую фарфоровую кофейную чашечку за тонкую ручку и пригубила душистый напиток. Кофе, сваренный в турке, имел свой неповторимый вкус и аромат. Тая от наслаждения, она с благодарностью взглянула на любимого и сразу погрузилась в бездонную глубину его синих глаз. Как же они завораживали и покоряли её, заставляя забывать себя и быть готовой на всё ради их обладателя.
И вот, когда Эд уже безвольно растворилась в этих феерических глазах, те вдруг стали пустыми и чёрными.
От неожиданности рука её дрогнула, и чашка стремительно полетела вниз. Старинный фарфор мелодично звякнул, соприкоснувшись с плиткой пола, и разлетелся на мелкие кусочки. Она быстро перевела растерянный взгляд на жениха. Глаза его вновь сияли чистой синевой.
– Извини меня пожалуйста, я такая неловкая. – с нескрываемым сожалением воскликнула Эд, и бросилась собирать осколки. Он ринулся ей помогать, лбы их поцеловались и влюблённые весело рассмеялись.
Выбросив остатки несчастной чашки, они вновь уселись за стол допивать остатки остывшего кофе.
– Ты такой заботливый и терпеливый, – вымолвила она, – у тебя получится стать хорошим отцом нашим будущим детям.
Он не ответил на это, лишь приблизился, взял из вазы один цветок алого мака и, украсив им её висок, прошептал:
– Ты опиум для меня, ты мой сбывшийся сон.
Эд прикрыла глаза в ожидании поцелуя, но его не последовало.
Она вопросительно взглянула на любимого и встретила его изучающий и оценивающий взгляд.
– Какая же ты красивая, сокровище моё, – в задумчивости проронил Эрик и, стряхнув с себя мимолётное оцепенение, проворковал. – Любимая, сегодня море открытий и сюрпризов будут ждать тебя на каждом шагу. Со мной и без меня ты найдёшь их.
Он схватил её за руку и поволок показывать дом.
Огромная гостиная была почти полупуста. Длинный мягкий диван, два кресла и громадный, практически во всю стену телевизор заполняли её пространство. Одна из стен, изготовленная из стеклянных дверей, открывала выход на просторную террасу, украшенную белыми мраморными вазами с душистыми цветами. От неё вниз ниспадал крутой обрыв, о который с чарующим рокотом бились морские волны. Эд едва прикрыла глаза, вдыхая солёный воздух, как почувствовала сильные руки, подхватившие и закружившие её. Не выпуская любимую из рук, Эрик взбежал на второй этаж и, осторожно поставив её на пол, распахнул одну из дверей. За ней скрывалась обширная библиотека со множеством современных и старинных книг. Свободные стены занимали, по-видимому, семейные портреты. Один из них поразил Эдеру своим внушительным размером. Он был около двух метров высотой и почти касался нижним краем пола. С него, словно живые, смотрели: молодой неотразимый мужчина, одетый в офицерскую форму, и совсем юная женщина поразительной красоты. Взгляд мужчины был смел и решителен, женщина же, напротив, глядела с затаённой тоской.
– Анн и Дэвид – они были патриархами, давшими корневище нашему семейному древу, выросшему на этом острове. Первые двое детей их умерли, а после третьего умерла она. Он так и не женился более, оставшись в одиночестве растить долгожданного сына, – поведал Эрик.
– Как удивительно искусно написана картина, – тихо произнесла Эд, прикоснувшись к холсту. – Изображение супружеской четы настолько реалистично, что кажется, сейчас они вздохнут, шагнут нам на встречу и заговорят.
– Картину писал малоизвестный художник, который прибыв на остров, так больше и не покинул его. Он действительно был очень талантлив, но ему не удалось стать известным миру. Хотя… по-видимому, он этого и не хотел, – ответил Эрик