Чтение онлайн

— Рассказывайте, — я села за стол, Михас сотворил фруктов.

— Да, и рассказывать-то нечего особенно. Когда ты пропала, то Тау сильно расстроился, нам чудом удалось выжить. А когда он сменил гнев на милость пришли древние Боги. Они подсказали, что необходимо швырнуть Этока в море, потому что дверь теперь в море Наеко и только Эток сможет тебе помочь.

— Он говорил, он сам прыгнул в море, — сказала я.

— Слушайте его больше, госпожа, — хохотнул Гай, — мы уговаривали, требовали, пугали, пока Тама, наконец, не рассердился и не зашвырнул скотину

подальше в море.

Я рассказала в свою очередь про Инессу и про битву с Вселенной. Друзья только качали головами.

— А ты неплохо выглядишь, — сказал Михас, — это Тамы ребенок?

— Да, — улыбнулась я, — Как твои малыши?

— У него шесть девочек, и жена: итого старый лис — Михас теперь в окружении семерых женщин. Он всегда любил женские общества, — смеялся Гай.

— А я, смотрю, ты так и не женился?! — поддела я Гая.

— Не женился, — гордо ответил он, — Гайне не хочет, — печально продолжил он, — она говорит, мол, мы итак вместе, нам и без этого хорошо.

— А разве плохо? — спросила я.

— Но, я впервые захотел жениться, а она — ни в какую.

В кухню вошел Тамареск. Он порывисто меня обнял, в глазах его стояли слезы.

— Он умер? — спросила я.

— У меня ничего не получается, — тихо ответил он.

— Так, я что-то ничего не понимаю, — встрял Гай, — что происходит?

— Я не сказала вам. Эток погиб, спасая меня. Тамареск пытался воскресить его…

— У меня ничего не получилось, — хмуро Тама сел за стол. Я обняла его за плечи.

— Вот, что за чудовища? — задумчиво сказал Гай, — не виделись год, а страдают из-за какого-то кота. Тама, ты хоть заметил, что твоей демиурге рожать скоро?

— Гай, я тебе наваляю сейчас. Вспомню молодость, ей-богу, — мрачно проговорил Тамареск, — Эток — мой кот… это даже больше, чем друг… Мы с ним и огонь, и воду, и все, что только можно прошли.

Тамареск порывисто встал.

— Я попробую еще раз. Прости, родная, — шепнул он мне.

— И, да, Гай, я заметил, — бросил Тама у дверей.

— Он очень расстроен, — пояснила я.

— А то мы не заметили, — огрызнулся Гай, — я этого кота тоже любил. Он не просто кот, какая еще скотина смогла бы заговорить? А Эток смог, и архиепископом стал…. и вообще…. Хорошая была скотина.

— Свята, а что его действительно нельзя воскресить? — грустно спросил Михас.

— Ар сказал, что родная земля его воскресит, — сказала я, — Господи! Да что я сижу, дурища!

Я вскочила и сбегала в комнату Тамареска, схватила со стола листок бумаги и карандаш и написала: "Земля, в которой лежит Эток, станет его родной и воскресит".

— Видят, все возможные Боги, я делаю, что могу, — сказала я сама себе.

Вдруг низ живота пронзила острая боль, я задохнулась и на секунду потеряла сознание. Когда очнулась, то воды уже отошли. Я стала звать на помощь, прибежали Михас и Гай.

— Я рожаю. Повитуху, скорее, — сказала я.

Мужчины переглянулись.

— Я позову Гайне, —

сказал Михас.

— Я позову Тауру, — сказал Гай.

— Да хоть кого! — вопила я.

— Родная, что с тобой? — ворвался Тамареск.

— Я рожаю немножко, — отозвалась я.

— Да, что ж за день сегодня, — удивился Тамареск и стал перетаскивать меня на кровать.

— Ты сам жаловался сегодня на скуку. Сам виноват, — резюмировал Михас, надевая белую шляпу.

Они ушли.

— Как ты, родная? — участливо спрашивал Тамареск.

К тому моменту схватки стали утихать.

— Рожаю потихоньку, — ответила я, — я очень рада, что я тут, с тобой.

Тамареск целовал мои руки.

— Держись, моя хорошая. Скоро придет помощь.

— Ты не бойся, любимый. У нас уже очень мудрый ребенок. Как там Эток?

— Я не знаю, я бросил его, как только услышал твои крики.

— Сходи, посмотри, — сказала я.

— Ты уверена?

— Да, абсолютно. Мне кажется, что я уже и не рожаю особо.

Тамареск ушел, но ровно через минуту, как я отпустила его руку, поднялась дикая боль. Естественно, я закричала.

Он принесся вместе с коробкой, в которой лежал Эток.

— Это чтобы не бегать по нескольку раз, — сказал он, ставя коробку рядом, — Что случилось?

Я схватила его руку и заплакала, было больно и страшно.

— Ну, ну, ну. Тихо моя хорошая. Теперь уже все. Скоро все закончится.

Боль постепенно сходила, становилось легче.

— Представляешь, Тама, я настолько жуткое чудовище, что даже не ходила в школу молодых матерей.

— Чего? — не понял Тамареск.

— Ну, в моем мире принято ходить на курсы, где расскажут, как правильно рожать, и ухаживать за ребенком. Послушай, у нас же ничего нет для малыша! Вообще ничего! Я ничего не покупала, потому что знала, что буду рожать здесь… Господи… а как же теперь?!

— Не думай об этом. Я все устрою, — Тамареск гладил меня по голове. Я залюбовалась его карими глазами, вечной небритостью.

Мы долго просто смотрели друг на друга. Боли почти не было.

— Какого лешего? — недовольно проворчал Эток. Мы обернулись к коробке. Изнутри она была выстлана мягкой шерстью, внутри лежал маленький котенок, не новорожденный, но месяцев шесть ему было.

— Эток? — удивились мы.

— Да, я. Я как-то странно себя чувствую. В кого я превратился?

— Ты котенок, — деликатно доложил Тамареск.

— О, я даже не думал, что это правда, — Эток стал выбираться из коробки, — говорят у нас девять жизней, но никому не удавалось два раза подряд воплотиться в кота. Кот — это самая мудрая наша ипостась, в которой мы помним все, что было с нами во всех жизнях.

— То если мы все потенциально кошки? — удивилась я.

— Поголовно, — авторитетно подтвердил Эток.

— А сколько у тебя еще жизней? — поинтересовалась я.

— Эта последняя, — Эток стал вылизываться, — Молока хочу. Надо будет книгу написать, в которую я вложу всю свою мудрость! У вас есть писательский опыт, госпожа, вы мне поможете?