Таша
Шрифт:
Мы сидели в «Сиксе» уже больше часа, надеясь непонятно на что.
«Нас прокатили — и это неприятно», — сомнений не было, если бы Лера собиралась сделать то, что сама же предложила, принцесска опоздала бы максимум на долю секунды, не говоря уже о том, что старалась бы выиграть дурацкий спор любыми правдами и неправдами. Мы только поэтому стартанули раньше. — «С маленькой мегерой лучше вообще не соревноваться. Она, как и Серый, водит слишком азартно».
Сердце неприятно сжалось, стоило подумать о Воропаевой, как о водителе байка, на котором та сейчас где-то катает Ташкевич.
Эти новые для меня чувства, если не пугали, то уж точно прилично
Даже в толпе посетителей кинотеатра, когда мы внимательно выискивали Воропаеву и её «ухажёра», разговор с которым выбесил Заречного чуть ли не до «белочки», я почувствовал Наташу раньше, чем мои глаза наткнулись на чёрные блестящие локоны улыбающейся Ташкевич. Как? Отчего такая реакция именно на эту брюнетку? Только вопросы и ни одного ответа!
«Такая скромная и в тоже время горячая… а эта девственность…»
— Чёрт!
— Вот и я думаю, что без него не обошлось, когда уважаемые люди решили зачать эту дьяволицу…
— Что?
— Воропаева меня в гроб загонит. Стерва! Трубку не берёт, — Заречный кинул айфон на столик, прикрыв лицо руками.
— Так. Хватит истерить, как тёлка. Давай по домам… В конце концов, они взрослые девочки. Будут нуждаться в помощи — наши номера у Лерки есть.
— Ты сбегаешь из клуба?
«Мда… и правда, ерунда какая-то…»
— Спать хочу, — оправдал себя, словно старик. Даже смешно стало.
С серьёзной миной на лице наблюдал за изумлением Вити, стараясь не рассмеяться.
— Ну… пока, коль не шутишь.
Позволив себе усмешку, кивнул, прощаясь, и направился к выходу.
Девушка, которая весь этот час не отводила от меня глаз, пялясь от барной стойки, расположенной от нашего столика в паре метров, выросла, словно из-под земли, останавливая меня практически у дверей.
— Привет, красавчик. Уже уходишь? Так рано?!
— Жена ждёт, — сразу пресёк дальнейшее развитие событий, осточертевшее до жути своим постоянным повторением.
— А меня — муж, — тут же нашлась симпатичная брюнетка с яркими синими глазами, явно не поняв намёк. — Видишь, сколько у нас общего? Может, познакомимся поближе?
— А дети у тебя есть? — Я задал вопрос с таким восторгом, что девушка испуганно дёрнулась, окончательно растерявшись.
— Какие дети?
— Такие маленькие… миленькие… с коричневыми глазками и розовыми губками?
— Больной!
Брюнетка шустро испарилась в толпе, а я застыл в ступоре, задаваясь одним вопросом: почему у воображаемого сына цвет глаз Ташкевич, как, собственно, и форма губ?
Наташа
Понедельник, как и вторник, вышел необычайно насыщенным.
Во-первых, воскресный ночной разговор с Воропаевой длился до самого утра, в придорожном кафе за городом.
Я выложила Валерии всю свою подноготную, да и она тоже. Мы и плакали, и смеялись, пока делились трудными моментами из своей жизни, не перебивая друг друга, как должно настоящим друзьям.
Во многом Лера со мной была не согласна, что касается «тайны на пустом месте», если выражаться словами из контекста самой девушки, но услышав суть моего решения, подруга задумалась, в итоге махнув рукой, что в её случае означало «добро».
Во-вторых, я узнала о девушке много нового и несколько неоднозначного, начиная от того, что первым мужчиной Леры стал Витя, причём достаточно рано… ммм… если не вдаваться в подробности —
раньше Викиной «помощи» Стасику, который пел дифирамбы одной сестре, но, поняв, что ему ничего не обломится, воспользовался «услугами» другой. Фу… как подумаю об этом — с души воротит!Несмотря на такую раннюю взрослость, почему-то сопоставить двух девушек не могла. Как бы то ни было, Воропаева была влюблена, и это чувство не изменилось за шесть лет даже после того, как Зарецкий прекратил все отношения с девушкой, когда Сергей погиб. Виктор отнёсся к своим обязанностям до странного ответственно. Как говорится: назвался груздем — полезай в кузов.
Стритрейсер ограничился отношениями «брат-сестра», и этот выбор ударил Леру в самое сердце. Девушка испытывала жгучую обиду, но навязываться считала ниже своего достоинства, полностью отдавшись обучению. Да и правильно это было. Всё-таки, какие могут быть отношения с почти пятнадцатилетней, пусть и вполне сформировавшейся, девушкой, когда самому Зарецкому было уже двадцать два?! Извращение какое-то… не в плане разницы в возрасте, а конкретных пятнадцати лет Воропаевой.
«… или я совсем отсталая»?
В общем, и у меня, и у Леры отношения с парнями ограничивались, в первую очередь, своим собственным запретом. По-другому и быть не могло. Как можно строить отношения с мужчинами, если нравится, а в случае Воропаевой — если влюблена в другого?! Правильно. Никак!
А ещё я узнала, как именно Лерочка справляется со своей обидой, все шесть лет вынужденная сталкиваться в квартире с временными девушками любимого.
Танцы!
Воропаева решила, что мне тоже необходим катализатор, способный разбавлять любой негатив, как и саму причину их возникновения — мысли о Ящерове, не покидающие мою несчастную голову с момента нашей встрече.
Она познакомила меня со своей работой, которая была для подруги тем самым условием, чтобы не свихнуться от ревности, да и вообще, хорошим помощником, показавшим девушке, что влюблённость в Зарецкого — это не просто детская грёза, а вполне осознанный выбор пары.
Таким образом, мы, не разъезжаясь после девичника, отправились в танцевальную студию «Diva», где меня, так сказать «по блату» устроили на работу.
Я познакомилась с легендарной Яной, рыжеволосой зеленоглазой хозяйкой студии, женщиной, жившей и горевшей своей работой, женщиной, подарившей Воропаевой глоток свободы от неприглядной действительности.
Будете смеяться, но, когда я спросила Валерию, почему сейчас, когда её совершеннолетие осталось за горами, они с Витей ведут себя, словно придурки (ведь не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы заметить настоящее пламя между бывшим молодым опекуном и его подопечной), Лера ответила:
— Не буду переводить стрелы на тебя со встречным вопросом… хотя вполне могла бы! Объясню всё до простого банально: Витя предпочёл закрыться от меня, вместо того, чтобы любить, решил стать тем, кем ему не быть никогда! Это неплохо! Нет. Я принимаю его выбор, пусть и вижу желание и сжирающий его огонь, однако бороться за чьи-то чувства, помимо своих собственных, я не намерена. Зарецкий должен решить, в первую очередь, для самого себя, чего хочет от наших отношений. Эх, Таша… мне кажется, что моё терпение истончается, точно рассветная дымка, — смотрела Лера на питерский туман, когда мы стояли на набережной, ожидая открытия студии. — Ещё немного, и я могу сделать огромную глупость… что-то предчувствие совсем безобразное. Знаешь, когда в груди сдавливает от приближения какой-то беды?