Танец
Шрифт:
Меня звали Деметра. А его – … Его имени я почему-то не помню.
В этом мире не принято было воспитывать детей. Взрослые были заняты какими-то своими взрослыми и непонятными делами и развлечениями. А Мы были предоставлены себе. И нас это очень устраивало.
Мы всегда были вместе. Мы понимали друг друга почти без слов. Он все время придумывал какие-то развлечения и приключения. А я…Я просто была с ним. Я знала, что, когда меня нет рядом, ничего Ему не придумывается. Я знала, что, когда нет рядом его, жизнь перестает быть искрящейся, и из волшебного фейерверка превращается в спокойную озерную гладь.
Я ничего
И было у Нас одно излюбленное развлечение. Мы сидели на вершине горы и смотрели вниз, на землю. А на земле жили люди.
Мы видели горы, реки, поля… Мы видели людей и их поступки. Так, будто смотришь долгий-долгий сериал.
Мы часто прилетали на эту вершину и смотрели. Кажется, Ему было не слишком интересно. Он делал это просто ради Меня.
А меня просто гипнотизировало, зачаровывало происходящее. Мы обсуждали их дела и поступки. Мне было странно, что они, люди, не видят взаимосвязей событий. Мне были смешны их верования, их неловкость, не умение понимать друг друга, чувствовать друг друга.
Но больше всего меня занимали их эмоции. Сначала я просто не понимала причин столь бурных проявлений. Мне нравилась какофония, которую они создавали. Бурные и ни чем не оправданные, как мне тогда казалось, всплески радости, грусти, злости… Иногда из них получалась музыка. Я могла слушать ее часами.
А Он просто сидел рядом. Не знаю, что Он думал. Не знаю, что чувствовал. В такие моменты для меня существовала только эта музыка.
– Хочу туда спуститься,– сказала я как-то. Он ничего тогда не ответил, да я и не ждала. А через какое-то время… Кажется, там у нас не было дней и ночей, а было просто Время… Он сказал, что знает, как спуститься туда.
И я спустилась. И бродила среди людей. Я была похожей на них. Я была такой же. Но они почему-то меня узнавали. Угощали, щедро одаривали, даже пытались приносить жертвы. Я вернулась расстроенной.
Потом я предпринимала еще несколько попыток. Мне хотелось остаться неузнанной, слиться с ними, почувствовать себя в их шкуре, чтобы понять.
Отчасти у меня получилось это. Я поняла их. Я поняла, что такое жить в незнании, быть оторванной. Но вместо того, чтобы испугаться, я заинтересовалась. Мне была интересна их любовь, когда они без понимания ищут путь друг к другу. Были интересны их ссоры, – такой мощный выплеск энергии. Я воспринимала это как игру. Были интересны немыслимые правила и ограничения, которые они на себя накладывают.
Там, наверху, в нашей жизни, у нас не было правил и ограничений. Было возможно все. А потому нельзя было играть. Не было препятствий, не было и не могло быть вожделенного приза в конце. Возможно все. Нечего достигать.
Мне была интересна жизнь человеческая. И еще мне нравилось тело. Ощущения, которые оно дает; возможность двигать руками, ходить, бежать вниз с горы, когда захватывает дух… Пространство, в котором есть твердые предметы, через которые нельзя пройти.
Мне понравился этот мир. И я придумала. Точнее, поняла…
– Я спущусь. Но чтобы быть как они, мне нельзя помнить, нельзя знать. Иначе неинтересно. А для этого мне надо отцепиться. – И я указала на … провода, соединяющие меня …с Ним?
– Ладно, – ответил Он.
– Только я не смогу выбраться сама. Я забуду, кто я, откуда. Все забуду. А ты смотри. И вытащи, когда я попрошу.
Только не раньше.– Ладно.
Я вытащила из Него провод, соединявший нас. И провалилась…
И родилась на Земле девочка.
А люди и олимпийцы зажили своей Жизнью.
Глава 4
Больше двух тысяч лет прошло с тех пор. Сидела Деметра у ног Бога. Сидела и говорила с Ним.
– Что делаешь ты, Господь? Ведь мы оба – части Твои. Мы вместе и есть – Ты. Ты разделил нас, чтобы посмотреть на себя. Забыл Ты, Господь?
Он должен был восхищаться мною и оберегать.
За что караешь Ты Его, Господь? Ведь восхищался Он и оберегал. Ты решил проверить, на что способен Он. На многое Он оказался способен. Любить, Страдать, Созидать, Разрушать. Любые прихоти Твои выполнял Он. За что караешь Ты Его, Господь?
От боли потерял Он память. Перестал заботиться обо мне. Возненавидел меня, думая, что я – причина всех Его бед. Но ведь это Ты творил, Господь!
Я простила Его, Господь. За всю ту боль, что причинил Он мне, я простила Его, слышишь, Господи! Прости и ты Его. Молю.
Мне дорога Любовь Твоя, Господи. Но ведь и Он стоит Любви Твоей. Мы части Твои. Соедини нас обратно в целое. Посмотри на самого себя, Господи. Полюби себя целиком. Не меня одну.
Люблю я тебя, Господи. И ту часть тебя, что назвал Ты Гермесом, тоже Люблю. Соедини нас, Господи! Соедини, молю.
Велики дары Твои. И благодарю я Тебя за них. Но что я без Гермеса?! Всего лишь часть целого, птица с одним крылом.
Все видел Ты, Господи. Все посмотрел. Но не видел Ты Любви нашей. Поверь, удивим мы тебя. Будешь Ты целым и двумя Нами одновременно. Соедини нас, Господи! Прекрасна Любовь наша!
А коль не хочешь, так убей меня. Не за чем мне жить без Гермеса!
Прекрасна эта Жизнь и все, что Творишь ты. И долго восхищалась я, и благодарю Тебя за все, что Ты дал мне, за все, что увидела я и испытала. Позволь теперь и мне преподнести тебе Дар. Позволь родиться Любви, что зрела все эти годы внутри меня. Порадует Она Тебя, Господи, как ничто еще не радовало, поверь.
Дай Гермесу глаза свои, Господи. Наполни сердце Его Любовью.
Это то, чего Ты ждешь от меня, Деметра?
– Да.
– Да будет так!
Глава 5
… Пируют Боги на Олимпе в своих золотых чертогах. Все веселее становится пир олимпийцев. На этих пирах решают Боги все дела, на них определяют они судьбу мира и судьбы людей.
Деметра выдернула нужные провода, именно те. И стала, действительно, земной женщиной. И больно было смотреть на это Гермесу.
Не готова была Деметра к земной жизни. Любовью и лирикой была она наполнена. Но к чему они на Земле?
Гермес кричал и звал ее, пытался вытащить ее. Все бесполезно. Пришли другие Боги. Пришли Их Мать и Отец. С горечью смотрели Боги на злоключения Деметры, на боль Гермеса.
– Я сделаю, что смогу. Я напишу для Нее счастливые судьбы, – сказал Зевс. Но мы не сможем забрать ее обратно. Не сможем, пока Она сама не вспомнит, кто Она.
– Я могу спуститься и рассказать ей, – воскликнул Гермес.