Там...
Шрифт:
– А ты не помнишь? С чего по-твоему ты траванулась?
– С чего?
– Перебрала, голубушка, пить меньше надо!
– Как пить?
– Мозг работал заторможенно. Что происходит?
– Подождите, прошу вас, скажите, какое сегодня число, сколько я тут провалялась?
– Десятое мая. А привезли тебя пять дней назад. Май же! Шашлыки надо на природе есть. А не дома напиваться! Ими и травиться. А ты!- Врач укоризненно качал головой.
– Пять дней!? Я была без сознания пять дней!?
– Да, организм слабенький оказался, хотя по тебе этого
– Нет, нет, не может быть… А когда меня привезли? В какое время?
– Вечером. В начале седьмого может.
– А одета я в чем была?
– Вот этого не помню.
Боже! Я что с ума схожу? Я прокручивала события того дня. пятое число, похмелье, Шатир в моем кресле, милиция, пельмени, сборы в тренажерный зал… А потом пять дней? Они хотят сказать, что ничего не было, что все это я выдумала в пьяном бреду?
– Что-то у меня не получается…. От чего я отравилась то, если пила четвертого вечером? Пятого встала нормально, плотно поела. А привезли меня только в начале седьмого?
– Всегда бывают исключения. Рецидив. – врач не мог понять, чего я от него хочу. – Ты в чем сомневаешься то?
Я уже его не слушала. В голове не стыковалось. Я помнила отчетливо подъезд и кучку пепла. Помнила ЭТО. И меня нашли в дверях, но где синяки и царапины? Где разорванная рука и грудь? Я там кровью все улила, а они мне про отравление какое-то…И что с числами?
– В… все хорошо, - я с трудом глотая слезы, - откинулась назад на подушку.
– Мне просто надо подумать.
Врач посидел еще и вышел.
А женщина уткнулась в свою книжку, предоставив мне свободу мыслей. А их было огого сколько.
Я помнила все, что со мной произошло, до мельчайшей подробности, и, в то же время, меня услужливо бросали назад, в тот день когда я решила надраться и предлагали сделать вид, что ничего не было? Что я пять дней провалялась в больнице? Не было ни Тарвина, ни башни, ни возвращения сюда, ни больницы, в которую попал Шатир?
Нееет. Я ведь не схожу с ума. Мне просто надо найти доказательства. Доказательства того, что я возвращалась к себе в квартиру и пять дней моталась по городу, а не валялась без сознания. Были же какие-то события…
– Пожалуйста, - я повернулась к женщине, - у вас есть телефон? Можно позвонить? Это очень важно.
Номер, который я успела выучить, пока Шатир лежал в больнице, ответил долгими гудками. Потом веселые молодой девичий голос снял трубку.
– Алло?
– Извините, - я с трудом выговаривала ставшие вдруг такими сложными слова. – А Андрея Николаевича я могу услышать?
– Кого? Вы не туда попали.
– Девушка, - мой голос предательски задрожал, - мне этот номер врач в больнице дал для связи, я по нему звонила…
– Вы ошиблись, может набрали неправильно. Извините. – Трубка отключилась.
Женщина недоуменно смотрела на мое лицо и текущие по нему слезы.
– Да ты чего? Осложнений никаких у тебя. Выпишешься и пойдешь на осмотр к своему врачу.
Могут ли за пять дней затянуться порванные мышцы? Пробитая болтом рука?
Я сошла с ума?Не может быть! Нет, еще не все потеряно! Цветы! Я дрожащей рукой набрала номер Вадима.
– Алло?
– Это Лика. Всего лишь хотела поблагодарить за цветы.
– Какие цветы?
Я нажала отбой. Теперь все.
В груди резанула сильная острая боль.
– Ну что с тобой такое? Все ведь хорошо. Может доктора позвать?
– Не надо.
– Родителям позвонить?
– Они в отпуске, пусть отдыхают.
Слезы текли весь день.
Я пыталась успокоиться. Но ничего не выходило. Как могла эта прекрасная жизнь длиною в два месяца оказаться всего лишь сказкой? Я металась во сне по кровати, не в силах заснуть. И не в силах была думать о чем-то, кроме моей больной фантазии.
Лишь к утру меня осенило. Домой надо. Там я все пойму. Там достаточно осталось следов нашего пребывания. И если я не могу найти врача, то должна быть запись о пациенте.
Тихонько проскользнув из палаты с чужим телефоном я позвонила в больницу. Там ничего не слышали о пациенте со странным именем. Да, у них сгорело два прибора. Было короткое замыкание. Хорошо, что только два.
– В одной палате?
– Может и в одной. Скорее всего в одной. Если один закоротило, то и на второй могло перейти. Тетенька на другом конце провода явно хотела мне помочь. Но не помогла. Хотя… почему нет? Она подтвердила то, что я не могла знать, просто валяясь здесь.
Второй звонок был Аньке. Сонный злой голос.
– Ань, ты извини, что так поздно. Или рано.
– Объявилась! Ты почему не пришла тогда? – Анька злилась, ясно по голосу. – и мобильник отключен?
Я и забыла что два месяца назад, точнее пять дней назад, должна была легко порхать по тренажерному залу в поисках мужчин своей мечты.
– Ань, извини, тут такое дело. Понимаешь… - я в больницу попала.
– Что с тобой?
– она явно проснулась.
– Да ничего особенного, отравилась просто.
– Тебе помощь нужна? – что, что, а плохой подругой ее трудно было назвать.
– Нужна. Ты можешь заехать за мной? Домой забрать?
– Конечно заеду. Прямо сейчас?
– Нет, досыпай пока. Давай утром. Я выпишусь часов в 10.
– Хорошо. Что-нибудь привезти?
Я засомневалась, думая, что у меня при себе могло быть.
– Одежду какую-нибудь.
– Куда ехать то?
Я назвала адрес и попрощалась. Положив телефон на место, с нетерпением ожидала утра. Мне нужно было домой!
Выписывать меня категорически отказались. Врач настаивал на моем дальнейшем пребывании под его чутким руководством и присмотром. Но я была непреклонна.
– Не выпишите – сама уйду. Мне домой срочно надо. И я себя прекрасно чувствую. Охраны под дверью у вас нет, никто не держит.
– Да Бога ради! – врач махнул на меня рукой, - никто тебя насильно лечить не будет.
Анька зашла ровно в 10.00 с пакетом вещей. И застыла в дверях, удивленно открыв рот.
– Ничего себе…
– Что?