Там...
Шрифт:
– Возможен ли союз эльфийки и равиера?
– Ты про них? – Шатир кивнул на Лию с Элроном. – Конечно возможен, если чувства есть. Хотя обычно эльфы к себе чужаков не принимают.
– А почему тогда к Элрону как к своему относятся?
– Сложно сказать, есть поверие, что равиеры от эльфов произошли. И от небесных людей. В твоем мире их бы ангелами назвали. Равиер - значит брошенный или падший. Только аналогов не проводи, слишком все запутанно. В общем, я тут тебе мало что рассказать могу. Равиеры – древний род. Очень древний. Эльфы их почему-то уважают. У меня близких знакомых эльфов нет, поэтому не знаю,
– Да уж, он вообще мало говорит.
– Может, стоит у него поучиться?
– Не надо, Шатир, я не такая уж болтливая, ты когда сюда попал не приставал ко всем с расспросами?
– Приставал, но недолго и к разным людям.
– А почему маги его боятся?
– У равиеров особенностей несколько, впрочем как и у всех рас. Они магию поглощают.
– Это как?
– Не действует на них магия. Конечно, все от опыта зависит. От рождения у них у всех определенные навыки, а дальше только опыт. Сколько было стычек магических – настолько опыта и набрался. Плюс себя хорошо знать надо. Отсюда повадки звериные – знание своего тела и возможностей. Раньше равиеров как убийц нанимали. Особенно по магическим тварям. А когда и по магам самим. Опытный равиер и против сильного мага пойдет и нескольких поглотить сможет. Отсюда и страх. И магия не берет, и в бою так просто не осилишь. Но сейчас их мало осталось. Из-за Совета.
– Расскажи.
– Совет как создали, равиеры - основными его врагами были. Кто еще такому числу магов угроза? Вот и истребляли их – деревни целые вырезали. Всех почти уничтожили. Давно это было. А оказалось, что зря уничтожили. На каждое действие должно быть противодействие. То у магов раскол пошел, вся сила к темным перешла, то твари разные повылазили. Плохие времена были, тяжелые. А равиеров – раз, два и обчелся. Да и те, прячутся. А потом гномы наткнулись глубоко под землей на пещеру. А там – целое племя. С женщинами и детьми. Все как мертвые. А только прикоснулись к одному – очнулся. Только Совет теперь их зауважал. Все блага пообещал, плодитесь мол, только. Но равиеры своих понаходили и про прошлое узнали. Возродиться – возродились. А с Советом отношения не особо наладили.
– А под землю как попали?
– О! Тут легенда целая – красивая. – Шатир многозначительно закатил глаза.
– Расскажи!
Он театрально сложил руки и начал таинственным голосом:
– Давным – давно, в самом начале времен, высоко в небе жила раса, очень похожая на людей. Только с огромными белоснежными крыльями. Вся жизнь проходила в полете. Там, на невероятной высоте, они строили прекрасные дворцы и замки, которые в ясную погоду можно было заметить даже с земли. Но на землю никто из них ни разу не спускался. Им было хорошо в небе. Это была их стихия.
Но вот, однажды, в страшную бурю, один молодой воин повредил себе крыло и стал стремительнопадать на землю. Из последних сил он махал израненными крыльями и все-таки смог не разбиться. Он упал на землю, на которой до этого не бывал никогда.
Его подобрала прекрасная эльфийка. Вылечила, выходила ему крыло так, что он вновь мог вернуться к себе в воздушный город. Но крылатый полюбил эльфийку настолько, что не захотел возвращаться. Он остался с ней на земле. Дети у них родились бескрылые.
Но это не все. Когда пропал молодой воин, его друзья и родные искали его везде. И некоторые
также спустились на землю. Но не остались здесь. Оставив после себя лишь потомство, они возвращались обратно на небо.Наконец, об этом узнали правители. И гнев их был ужасен. Сначала они хотели убить всех полукровок, но это могло спровоцировать бунт. Тогда правители наказали лишь потомство первого влюбленного, заточив их в пещеру глубоко под землей.
Шатир замолк, наслаждаясь созданным эффектом.
– Красиво.
– Но вряд ли все так и было. – раздался голос Кирда.
– Это почему? – Шатир воинственно развернулся к нему.
– Как можно жить на большой высоте в небе? И строить там дворцы. И как можно не знать, что под тобой внизу. Да и много еще чего. Но я вижу по твоим глазам, что остальное лучше не озвучивать.
– Мальчик, - маг снисходительно глянул на парня, - поживешь с мое, будешь свое мнение высказывать. Желательно про то, в чем разбираешься. А было или нет – доказательство вон сидит. – Он кивнул на равиера, не подозревавшего, что мы его обсуждаем.
– А откуда ты все это знаешь? – я решила вмешаться, пока Кирд не ответил чего-нибудь назад.
– Я всем интересуюсь. В библиотеке Совета все, что мог перечитал.
– Понятно. – я задумалась, следя за играми языков пламени.
– Гитару бы сюда. Я бы вам наши легенды наиграла.
– Что такое гитара? – Кирд устроился рядом.
– Это музыкальный инструмент. Сидеть у костра и слушать песни под гитару – это неопровергаемая романтика. Я раньше на гитаре немного играла. Одно из немногих моих достоинств. Этим правда горжусь. Заставила себя выучиться. И писала песни. И стихи писала. Потом бросила.
– Почему?
– Они были не настолько хороши, да и не нужны никому. И перед костром сидеть все реже стали.
– Спой что-нибудь, - заинтересованно попросил Кирд.
– Боюсь, вы не оцените нашей музыки.
– Это точно, - Шатир картинно заткнул уши пальцами.
– Нет, ты из своего что-нибудь спой.
– Хорошо, - почему - то сразу согласилась я. Пора переключать внимание с Лии. Пусть на короткий срок.
– я ее давно написала. Одна из самых первых.
Я набрала в грудь воздуха и негромко запела:
Есть старинная баллада о любви и о судьбе,
Даже говорить не надо, это песня о тебе,
Я спою ее негромко, ты лишь вслушайся в слова,
Может, в них найдешь решение, то, которое ждала.
Далеко за океаном есть огромная скала,
На скале старинный замок, в нем кривые зеркала
Он пустует там веками, позаброшен, позабыт.
И лишь филин там ночами с темнотою говорит
В этом замке нет столетий, нет понятий, нет имен.
И гуляет вольный ветер, в пыли, пустоте времен.
Отражений луч надежды в кривизне найди зеркал.
И поймешь, что в этом замке, я всю жизнь тебя искал.
Времена летят как птицы, скоро я уйду в века.
Видишь, место мне готовят в гордом небе облака.
Я уйду, но я оставлю каплю в море той мечты,
Что питать меня сумела к возрождению красоты.
А потом вернусь, наверное, но не в тусклый мрачный свод,
Где я ждал тебя все время, будет все наоборот.
В небе я развею тучи, я сумею все забыть,
Только ты позволь с тобою, и твоим дыханием быть.