Талларн
Шрифт:
– Ваши человеческие убеждения настолько слабы?
– Я был прав. Я и сейчас прав. Но это вовсе не значит, что мы не сдохнем там, так ничего и найдя.
– Истинно так, но только если ты не знаешь, где искать.
– Нет, это не имеет смысла. Ничто из того, что я сказал, не могло заставить тебя поверить мне. Я не рассказал достаточно для того, чтобы убедить её, и тебя я тоже не убедил.
– Ты прав. Моему сердцу было любопытно, и разум последовал за ним. Ты не убедил меня, – сказал Менотий, заворачивая за угол и останавливаясь так резко, что шедший следом Корд едва не упал, – но твои экипажи смогли сделать это.
Лица повернулись в его сторону. Некоторых он знал, Когетсу,
Корд улыбнулся в ответ и огляделся, рассматривая окружавшие его лица. Менотий стоял в шаге позади него, а за ним стоял ещё один воин Железных Рук в поношенной чёрной броне, лицо было скрыто пластиной с прорезями, линии головы искажались выпуклостью с оптическими линзами над правым глазом. Оба стояли неподвижно, словно две гудящие статуи. Выдержав паузу, Менотий шагнул вперёд. Полированные пальцы его руки разжались и прикоснулись к поверхности карт.
– Мы отправимся сюда, – сказал он. Глаза Корда скользили по линиям и цветам, обозначавшим географические особенности, имевшие ныне лишь второстепенное отношение к реальной местности на поверхности Талларна. Сотни отметок были нанесены на бумагу. Частично это напоминало его собственную карту, которой он пользовался для отслеживания контактов и столкновений с отрядами противника, но та карта являлась лишь тенью, данных, покрывавших лист, лежащий перед ним. Часть, указанная Менотием, была покрыта клубком маркеров. Участок был окружён горами и пересечён руслами рек, которые сейчас либо высохли, либо превратились в каналы, заполненные грязью. Палец Менотия указывал на название местности – Хакадия.
– Как ты сделал это? – только и смог выдохнуть полковник, глазами он продолжал бродить по данным, нанесённым чернилами поверх плоских изображений гор, холмов и равнин, – Для этого нужны данные о переговорах и столкновениях от всех наших сил… Я бы никогда не смог получить доступ к этой информации.
– Но я смог и сделал, – ответил Менотий. Корд посмотрел в глаза космодесантнику, тот кивнул в ответ. – Я – носитель. А ты – глаза, через которые было дано значение.
Он вновь посмотрел на карту. Это было там, настолько ясно, что он подумал, если бы он моргнул, то карта, ящик со снарядами и пол исчезли бы, оставив лишь одну правду, открыто лежащую перед ним.
– И что ты видишь? – спросил он, не поднимая взгляда.
– Круг. Конец, – ответил Менотий. – Ты разве этого не видишь, полковник?
– Нет, – выдохнул Корд. Цветные точки и линии плавали перед его взором, данные рядом с ними, тени и плоскости рваных кривых, струившихся подобно течениям воды, ищущим сливное отверстие. Он был прав. Он всегда был прав, и теперь он видел тому подтверждение: изображение скрытой реальности, о которой он всегда знал, просто она находилась за пределами его возможностей видеть. – Нет. Я не вижу круг. Я вижу вихрь.
Кулак Хренда поднялся вверх, если бы кто-нибудь мог видеть этот отряд машин со стороны то, этот простой жест мог бы показаться им случайным, текучим, словно приветствие. Мельтаганы ожили и выстрелили, мгновенно наполнив воздух визгом и светом. Кормовая часть «Сикаранца» Альфа-легиона вспыхнула
белым. Энергетическое копьё пробило себе путь сквозь броню. Башня танка повернулась, подобно голове человека, чувствующего поцелуй лезвия клинка в спину. Его боезапас детонировал, развалив корпус на две части. Хренд уже прекратил огонь, уже поворачивался, быстрый, словно атакующий тигр. Ударная волна прокатилась по нему, жар впитался в него. Его железная оболочка была его телом. Не было никакого провала, никакой разницы между ним и ревущим голодом орудий в его плоти.Другой танк Альфа-легиона начал уходить в занос, прицеливаясь. Снаряд вылетел из дула его главного орудия. Хренд видел его, видел, как снаряд прорубает воздух, словно реальность стала вдруг заторможенным воспроизведением с покадровой развёрткой: красно-белый цветок смерти «Сикаранца», останавливающийся «Лендрейдер» Альфа-легиона, два «Венатора», отходящие в тыл, перекрутившийся в талии Орун, наводящий свои орудия на уцелевшего «Сикаранца». Всего секунду назад всё было спокойно, предсказуемо, голубые корпусы машин Альфа-легиона шли рядом с серыми глыбами боевой группы «Киллар».
«Лендрейдер» резко отвернул, остановился и развернулся, его штурмовая рампа откинулась ещё до полной остановки машины. Фигуры в броне высыпали из танка, они стреляли на бегу из плазменного и мельта оружия.
«Лендрейдер» начал сдавать назад. Пурпурный луч света выжег землю в том месте, где только что находился танк. Пылевой ветер превратился в вихрь, наполненный стробоскопическим светом. Альфа-легионеры бежали вперёд, ветер обдирал лак с их брони. Долго они не протянут, ветер пробьёт себе путь внутрь их доспехов, и отравленный воздух Талларна заберёт их жизни. Но пока этого не случилось, они были смертельно опасны.
Хренд повернулся, поднимая руки, чтобы выстрелить. Луч света ударил в него, и он пошатнулся. Вспышка обжигающе белой боли поглотила его. Она была реальна, шокирующе, чрезвычайно реальна. Визг статики затмил голоса его братьев, словно штормовой ветер просочился в вокс-сеть.
А ещё там было чёрное солнце, словно дыра, прорезанная в шторме.
«Живи, – прошептало оно, голос нежных обещаний, сломанных костей, ветра, гуляющего по выбеленным черепам и зова мертвечины. – Твоя тень ждёт».
«Нет, – хотел ответить он, – нет…». Но воспоминание о крови наполнило рот привкусом железа. Глаза апотекария смотрели на него сверху вниз. Они были пусты, просто два тёмных провала в сиянии.
«Что ты такое?»
«Я… – Железо…»
«Тогда живи!»
Он шагнул вперёд, пелена перед взором прояснялась. Он выстрелил, и ещё раз, ракеты сорвались с его спины, болтер ревел в руках, и был свет, яркие цвета плавящихся обломков, скрежет раздираемой брони, он пинком отправил кого-то в полёт, словно низверженного идола, его кулак бил, и песок, небеса, далёкие звёзды кричали ему в ответ.
Он остановился, поле битвы перед ним стало тихими руинами. Вокруг него заплеталась песнь железа, пульсируя в такт вдохам, которые он больше не мог делать.
«Ты – железо, дитя», – сказала песня. Солдаты и машины Альфа-легиона исчезли. Огонь и обломки указывали на места их гибели. Были и другие искорёженные догорающие кучи металла, но Хренд не думал о них. Факт их присутствия значения не имел. Какая ещё у них была цель, кроме как уничтожать и быть уничтоженными?
Что-то двигалось на земле. Он сфокусировался, глаза блуждали в поисках маркеров целей. По земле в сторону одной из куч обломков ползла фигура. Воин горел, языки пламени и жидкость струились по исцарапанным песком голубым доспехам. Хренд подошёл к нему, посмотрел вниз, почувствовал, как умоляющая дать ей выход сила наливает его руки теплом.