Талисман
Шрифт:
Мать продолжала:
— Я не смогла, по-видимому, убедить тебя.
— Я собираюсь спасти твою жизнь, мама, — повторил он. — Мне нужно пройти долгий путь и кое-что принести оттуда. И я это сделаю!
— Мне хотелось бы знать, о чем ты говоришь.
Обычный разговор, подумал он: как будто он просит разрешения переночевать у приятеля. Он разделил сосиску на две части и отправил один кусок в рот. Мать пристально следила за ним. За сосиской последовала яичница. Бедром он ощущал холодок, идущий от бутылки Смотрителя.
— Мне бы хотелось, чтобы ты хорошенько подумал, прежде чем совершать
Джек доел яичницу и принялся за сок. Лили положила руки на колени. Чем дольше он молчал, тем нетерпеливее она ждала. Сын же, казалось полностью поглощён едой.
«Отец называл меня Странником Джеком», — думал тем временем мальчик.
— «Это верно; самое подходящее прозвище».
— Джек…
— Мама, — спросил он, — не бывало ли, чтобы папа как бы обращался к тебе издалека, в то время, как ты была уверена, что он находится в городе?
Её брови удивлённо поднялись.
— А не было ли такого, чтобы ты входила в комнату, зная, что он там, что он наверняка там, — а его там не было?
«Ответь, мама… Ответь, пожалуйста…»
— Нет, — сказала мать. — Почти никогда.
— Мама, даже со мной это случалось.
— Все и всегда имеет объяснение, и ты это прекрасно знаешь.
— Моему отцу — и ты это знаешь — всегда было трудно найти объяснение. А некоторые его поступки вообще невозможно объяснить.
Теперь замолчала она.
— И я знаю, куда он исчезал, — продолжал Джек. — Я тоже побывал там сегодня утром. И если опять попаду туда, то для того, чтобы спасти тебе жизнь.
— Тебе не нужно спасать мою жизнь! Не нужно никому спасать её! — прошипела его мать. Джек уставился себе под ноги. — Что все это значит? — она сверлила его взглядом.
— Именно то, что я уже сказал.
Их взгляды скрестились.
— Допустим, я поинтересуюсь, каким же образом ты предполагаешь спасать мою жизнь?
— Я не могу ответить, потому что я сам до конца этого не понял. Мам, мне не нужно ходить в школу!.. Дай мне эту возможность. Я буду отсутствовать не более недели; ну, может быть немного дольше.
— Я думаю, ты спятил, — сказала она. Но он видел, что ей хочется верить ему, и её следующие слова убедили его в этом. — Если — если! — я совершу эту глупость и позволю тебе осуществить твою затею, мне хотелось бы быть уверенной, что тебе не угрожает опасность.
— Папа ведь всегда возвращался, — заметил Джек.
— Я скорее пожертвую своей жизнью, чем твоей, — возразила она.
— Я позвоню, если смогу. Но не беспокойся, если за неделю не будет ни одного звонка. Я обязательно вернусь, как всегда возвращался отец.
— Все это безумие, — повторила мать. — И я тоже схожу с ума. Как ты собираешься попасть туда, куда направляешься? И где это? Хватит ли тебе денег?
— У меня есть все необходимое, — ответил он на последний вопрос, надеясь, что она не будет настаивать, чтобы он ответил и на два предыдущих. Вновь воцарилось молчание. Наконец, он добавил: — Я думаю, мне нужно идти. Я не могу много об этом говорить, мама.
— Странник Джек, — протянула она. — Я почти верю…
— Да, — ответил мальчик. — Да.
Он кивнул. «Возможно, — подумал он, — ты знаешь то, что знаю и я, Королева,
поэтому так легко разрешила мне идти».— Я тоже верю. Верю в успех.
— Теперь, когда ты сказал, что пора идти, мои слова уже не имеют значения, но…
— Я иду, мама.
— …возвращайся поскорее, сынок, — она мужественно смотрела на него.
— Но ты же не уйдёшь прямо сейчас? Нет?
— Да. Я уйду прямо сейчас. Сразу же, как только расстанусь с тобой.
— Я почти поверила в эту ерунду. Ну да ладно, ты ведь сын Фила Сойера. Ты же не отправляешься к какой-нибудь девчонке? — Она испытывающе поглядела на него. — Нет-нет. Никаких девчонок. Ладно. Спасай мою жизнь. Бог с тобой. — Она встряхнула головой, и её глаза показались Джеку особенно яркими.
— Если собираешься идти, уходи сейчас, Джекки. Позвони мне завтра.
— Если смогу. — Он встал.
— Если сможешь. Конечно. Прости меня. — Она опустила глаза. Он увидел, что щеки её покраснели, и она сейчас заплачет.
Джек нагнулся и поцеловал мать, но она почти оттолкнула мальчика. Официантка с интересом смотрела на них, словно они разыгрывали представление. Предугадывая, что сейчас скажет его мать, Джек подумал, что она все же не до конца верит ему.
Её глаза заблестели. Боже — слезы?
— Будь осторожен, — прошептала Лили и подозвала официантку.
— Я люблю тебя, — сказал Джек.
— Постарайся не забывать об этом, — теперь она почти улыбалась. — Отправляйся в путь, Джек. Уходи, пока я не осознала до конца, что это безумие.
— Я уже иду, — и он быстрым шагом вышел из кафе.
Голова раскалывалась от нахлынувших мыслей, и каждое движение давалось с трудом. Солнечный свет резал глаза. Он перебежал через Прогулочный бульвар, не обращая внимание на гудящие машины. На другой стороне улицы он сообразил, что ему понадобится кое-что из одежды. Мать ещё не вышла из кафе, когда Джек влетел в гостиницу.
Клерк удивлённо посмотрел на него. Джек не обратил на это никакого внимания. Разговор с матерью — гораздо более короткий, чем можно было ожидать — продолжался, казалось, вечность. С другой стороны, он ещё не так давно был груб с этим клерком. Извинился ли он? Джек не помнил…
Мама согласилась с его уходом — она позволила ему отправиться в путешествие. Джек не знал, что такое Талисман, но если бы даже и знал — и если бы рассказал ей об этой части своей миссии, — то она все равно согласилась бы. Если бы он сказал, что принесёт бабочку размером с носорога, она согласилась бы съесть её. Смешно, но так оно и было.
И ещё одна причина побудила Лили отпустить сына: в глубине души она знала про Территории.
Может быть, она даже просыпалась среди ночи с именем Лауры де Луизиан на устах?
В номере он быстро побросал одежду в рюкзак: рубашки, носки, свитер, шорты… Он подумал, что неплохо было бы прихватить старые джинсы, но, попробовав рюкзак на вес, отказался от этой мысли. Большинство рубашек и носков пришлось оставить, та же участь ждала и свитер. В последнюю минуту он вспомнил про зубную щётку. Теперь рюкзак весил всего несколько фунтов; с таким весом за плечами можно идти хоть весь день.