Чтение онлайн

– Как ты сюда вообще попал? – спросил я.

– С официантами. А ты?

– С Энджи и ее знаменитым боссом-дизайнером.

– Не время выяснять детали. – Николас крепко зажмурился, раздумывая. Голова у него была опять нормального размера, и стоя близко, я разглядел, где он положил грим, замазывая ссадины. Николас распахнул глаза: – Что еще?

– Букерман – или кто бы он ни был – делает «Клево-Форму», этот ужасный напиток здоровья, который все любят. Выпускается корпорацией «Аврора» из Чикаго. Роджер Элк – юрист «Авроры». – Я щелкнул пальцами. – Эй. Знаешь, почему этот напиток стал таким популярным за такое короткое время? Он популярен с тех пор, как украли

Пискуна! Они могли продвигать свой продукт с помощью сфер. Для проверки. Как бы еще мог такой противный…

– Довольно. Они собираются звенеть сферами во время выступления Скуппи, так?

– Не знаю. Наверное. А могут включить их в рекламу «Клево-Формы».

– Есть документ с фотографией?

– Что… какой? Права?

– Нет, нет. Достань бумажник.

– Что за…

– Дай сюда бумажник.

Удивительно, однако я дал, и Николас быстро выудил из него мою карточку видеопроката.

– Отлично. – Николас скатал собственный липкий бэджик и, прилепив сзади, нацепил карточку мне на лацкан. – Твой пропуск на сцену.

– Чего-чего?

– Везде, куда мы пойдем и где будут стоять люди и проверять, кто мы есть, кивай и показывай на него.

– Ты сдурел. Никто не…

– Главное – улыбайся, кивай и показывай двумя пальцами на пропуск. Поверь, это прокатит. Пошли.

– Мне надо верну…

– Вернуться? Ты что, смеешься? Надо добраться до Букермана.

– Это не Букерман.

– Может, нет, а может, да. Все равно нужно захватить эти сферы. Или, по крайней мере, одну. А это значит, нам нужно пробраться за кулисы или в аппаратную. Идем.

Я шагнул из телефонного закутка и двинулся к лестнице.

– Прости, Николас, но я не убежден, что эти ретристы – или натуропаты – не просто сектанты, играющие в игрушки.

И тут мое горячее нетерпение спуститься по лестнице, схватить Энджи и рвануть прочь из «Савоя» внезапно угасло. Мы с Николасом посмотрели вниз. У подножия лестницы стоял Элков громила Мортимер, который тоже смотрел на нас, и щетина на голове у него блестела, как загривок цепного пса. Шутить наш щеночек, судя по его виду, не собирался.

– Стой где стоишь, Карсон. – Он направил на меня бревно, служившее ему пальцем, и затопал вверх по лестнице.

Я попятился к Николасу, показывая рукой:

– Йоу! – Объяснять не пришлось. Николас сгреб меня за лацкан и потащил по коридору к двери с надписью «ЛЕСТНИЦА».

– Карсон, – прогремело откуда-то сзади.

Перескакивая через три ступеньки, мы взбежали на верхнюю площадку и услышали, как внизу распахнулась дверь. Метнувшись в дверь на следующий этаж, мы как раз успели заметить, как «Городские Красавицы» длинноногим, осыпанным блестками строем, выйдя из репетиционного зала, сворачивают за угол впереди.

– Они идут на сцену. За ними!

Николас подхватил деревянный стопор, валявшийся на полу и ударом ноги загнал его под дверь на лестницу. А для надежности подставил под дверную ручку попавшийся поблизости стул.

За дверью затопали гигантские ботинки.

– Как мы пройдем за кулисы? Кто мы такие, что мы скажем? – зашептал я.

И не успел я закончить фразу, и не успела дверь за нами прогнуться под массой Мортимеровой туши, Николас заметил у стены стеклянную витрину. И вынул пистолет.

Только не настоящий, а, как я успел заметить, отмычку, похожую на уменьшенный и обрезанный пистолет для строительной пены, но оканчивающийся двумя металлическими зубьями.

– Мой рабочий инструмент, – подмигнув, сказал Николас.

Шаги Мортимера загремели вниз по лестнице. Николас недолго повозился с замком и распахнул

дверцу витрины.

– Но это… это же гитара Мясного Хлебца! [101] – изумился я.

– Да хоть чья.

Николас вынул красно-черную электрогитару, украшенную рисунком с обложки альбома «Адский нетопырь» и подписью Мясного Хлебца.

– Группа забыла своего гитариста. Скиппи не обойтись без него. То есть без тебя.

Николас сунул гитару мне в руки и подтолкнул меня вперед.

– Скуппи. Скуппи Милнер, – поправил я.

Мы нагнали арьергард «Городских Красавиц», покидавших репетиционный зал. С веерами из страусовых перьев в руках они напоминали гигантскую розовую гусеницу, рысящую по коридору. В хвосте шел костюмер. Услышав нас, он обернулся. Оранжевые волосы, вязаная кофта, бифокальные очки, землистое морщинистое лицо. Определив, что мы не из его гвардейских красоток, он вперил в нас взгляд овчарки.

Повыше подняв гитару и улыбаясь, мы изо всех сил старались не отстать от колонны длинных статуарных ног. Не встревожившись, костюмер обернул грустный взор на девушек и ни с того ни с сего бросил ядовито:

– Оркестранты!

– Мортимер поднимет тревогу! Когда мы туда явимся, нас будут ждать, – прохрипел я через плечо Николасу.

Я заметил, что он все время старается, чтобы я шел впереди. Прячется за моей спиной?

Вниз по лестнице набойки девчонок клацали по бетонным ступеням, будто стукались тысячи бильярдных шаров, так что мы не смогли бы услышать, нагоняет нас кто-нибудь или нет. Но мы спустились до уровня сцены, следуя за девушками, будто часть их свиты.

При всей роскоши остального «Савоя», закулисье там было, как везде, разве только просторное. Ну, то есть, что-то вроде активно используемого подвала или гаража: кирпичные стены, обвешанные распределительными коробками, тросами, лебедками, проводами и трубами. Там было темно, и всюду толпились артисты и техники, готовясь к подъему занавеса. В полумраке шепталось столько голосов, что получалось общее шипение, точно кобры собрались на съезд. Распорядительница глянула на нас поверх своего планшетика, но не успела и рта открыть, как Николас затащил меня за угол, в узкий боковой коридор, по стенам которого шли кабинки и двери. В середине коридора мы увидели знакомую четверку мумий – они мирно болтали в пятне света около двери с нарисованной звездой. Они были в форменных клетчатых смокингах и будто бы ни о чем не тревожились.

– Не останавливайся, Гарт, – проворчал Николас.

– А куда мы?

– Не знаю, но если остановишься, они обратят внимание. Это подозрительно. Вот, надень.

Он сунул мне в свободную руку пару очков. Те самые фальшивые очки без стекол. Я нацепил их, надеясь, что маскировку довершит мой эпоксидно-крепкий гель для волос. Когда мы с мумиями виделись в последний раз, я был в ретристской пижаме и с изрядно растрепанной прической.

Мы приблизились, Николас неслышно что-то прошептал, а времени на внятный перевод уже не было. Дошли до мумий; они расступились, пропуская нас. Я чувствовал ладонь Николаса на своем локте, и он рывком остановил меня перед клетчатой четверкой.