Сын Солнца
Шрифт:
Бабушка забрала меня к себе в деревню. Эта авария забрала у неё обеих сыновей, невестку, которую она полюбила как родную дочь, и не успевшую ещё родиться внучку. Но бабушка была очень сильным человеком, она никогда не показывала ни мне ни кому-либо ещё своей скорби. Она незримо для меня переносила душевные терзания и муки. Дед мой, её муж, покинул наш мир ещё до моего рождения, а мама у меня была сиротой, выросшей в детском доме. Таким образом у нас с бабушкой не оставалось больше родственников во всём белом свете. Худощавая старушка и восьмилетний мальчик стали опорой друг для друга. Жили мы с бабулей в маленьком бревенчатом деревенском домике, в котором выросли мой папа и дядя Абсей.
Как только я переехал в деревню у меня начались проблемы в школе. Точнее они у меня были и до этого, но мама и папа всегда могли объяснить мне то, чего я не понимал на уроках. Моё воспитание и видение мира в корне отличалось от того, что было принято в нашем капиталистическом обществе. Я сильно отличался от других, а таких как я не очень любят многие дети и, в особенности, их родители и учителя. Со сверстниками я ещё мог хоть как-то найти общий язык, а самым твердолобым мог дать достойный отпор. Но вот со взрослыми было куда гораздо сложнее.
Никто в нашей семье никогда не ходил в церковь, мечеть или любой другой храм. Мы не придерживались современных религий.
Детское воображение придавало бабушкиным сказкам ещё больше волшебства и реалистичности. Я часто любил домысливать рассказы бабули, а она, лучезарно улыбаясь, гладила меня по голове и либо поправляла меня кое-где, либо хвалила за находчивость и смекалку. Однажды мне захотелось назвать главных героев сказки именами своих родителей. Так в моём воображении появились два ярчайших образа: храбрый и справедливый богатырь Дарен и его прекрасная мудрая жена Зарина. Бабушке понравилась моя идея, и мы с ней стали частенько придумывать новые истории, которые могли бы произойти с Дареном и Зариной.
Чем старше я становился, тем напряжённей становились отношения с учителями в школе. И это происходило вовсе не из-за того, что я был бунтарём или искателем конфликтов. Я честно и добросовестно пытался понять то, что они мне назойливо пытались навязать. Я пытался понять, почему они так уверенны, что человек произошёл от обезьяны, в чём я очень сомневался. Почему под естественным отбором подразумевается пожирание слабых сильными, а не стремление к симбиозу? Почему учитель литературы ставит мне плохую оценку, если моё мнение по какому-либо произведению не совпадает с общепринятым? И почему он так уверен, что автор имел в виду именно это? Почему на уроках химии нам столько говорят о химических элементах и ни слова о пространственном эфире и начальном элементе всероде? Почему на физике нам совсем ничего не рассказывают о величайшем гении изобретателе Николе Тесла, о бестопливных генераторах и других дешёвых источниках энергии? Почему они называют математику и физику точными науками, а в них столько неточностей и противоречий, которые никак не объясняются? И вообще, почему учителя так упорно и даже твердолобо отстаивают одну единственную точку зрения, даже не рассматривая другие? Ведь даже самый умный профессор, написавший лучший учебник, может ошибаться. Не может же он быть прав во всём! Куча вопросов к нашему образованию оставались для меня без ответов. Некоторые педагоги меня откровенно ненавидели. Но самое странное, что никого кроме меня это больше не волновало. Все мои одноклассники легко принимали за правду любые слова преподавателя, а надо мной лишь насмехались. Рада, моя соседка по парте, однажды сказала: «Откуда ты это можешь знать? То что написано в учебнике доказано учёными! А то что придумал ты – полный бред и чепуха! Сам подумай. Не может же быть так, что все вокруг дураки и только ты один умный. Скорее наоборот. А если даже ты и прав, то всё равно никому ничего не докажешь и всё равно все будут считать дураком тебя». А ведь её я считал умнее остальных. Хотя может быть во многом она была и права, в обществе дураков легче живётся прикидываясь дурачком, даже если ты таковым и не являешься.
Рада не просто моя одноклассница и соседка по парте. Рада – моя первая любовь, мой первый поцелуй… Безусловно, она являлась первой красавицей на селе. И жила она напротив. По сравнению с нашим более чем скромным домиком у них был настоящий дворец, едва ли не самый большой дом во всей нашей деревушке. По нашим деревенским меркам их семья считалась очень богатой. У её отца был какой-то бизнес в городе и ему принадлежал самый большой магазин в деревне.
Трудно представить себе человека, который бы больше чем Рада подходил на роль моего антипода. Мы были с ней как лёд и пламя. Пламенем был, конечно же, я – фантазёр, разрушающий рамки обыденного, неутомимый искатель истины и безбашенный борец против системы. Она же пример для подражания, эталон современной девушки. Модельная внешность, огненно-рыжие волосы и холодный взгляд, всегда модно одета и ухожена. К тому же она была отличницей и всеобщей любимицей всего педагогического состава школы. Любовь и снисхождение учителей она добилась не только своим прилежным поведением и хорошими оценками, но и, естественно, деньгами отца. Отец рады был главным спонсором нашей школы из-за чего некоторые преподаватели порой не стеснялись открыто заниматься лизоблюдством. Такое поведение педагогического состава раздражало саму Раду, и она не редко демонстрировала презрительное отношение к таким педагогам. Впрочем, все предпочитали закрывать глаза, когда Рада временами позволяла себе не соответствовать образу пай-девочки. В первый же день когда я появился в этой школе, я занял место рядом с этой рыжей девочкой, которое оказалось не занятым. За все годы учёбы учителя не раз предпринимали попытки рассадить нас, аргументируя это тем, что я дурно на неё влияю. Но мы всё равно продолжали сидеть за одной партой, что-то нас тянуло друг к другу. К слову, её отец совсем не был против этого. Я нравился ему, как он говорил, своим неординарным мышлением и твёрдостью характера. Он очень хотел, чтобы я подружился и сблизился с его дочерью и не упускал возможности как-нибудь этому поспособствовать. Часто приглашал меня к себе в гости под разными предлогами. Позже он даже пару раз давал мне денег, чтобы я мог сводить Раду куда-нибудь на свидание, но я не брал их. В общем, хороший был мужчина, единственный кто меня поддерживал, ну кроме бабушки, естественно. Все остальные были против нашей с Радой
дружбы. И поначалу даже мы сами. Мы часто с ней спорили по любому поводу, но продолжали сидеть за одной партой и вместе ходить в школу. Полная моя противоположность, мы обожали и ненавидели друг друга. Наверно поэтому в старших классах нас страстно и неудержимо влекло друг к другу.В старших классах я изменился. Перестал доставать учителей, оценки мои стали лучше. Говорили, что я повзрослел, взялся за ум. На самом же деле я ничуть не изменился, а просто научился притворяться. Я понял, наконец, в чём проблема нашего образования и перестал мучать учителей. Педагоги придерживаются единственной точки зрения не потому что у них не имеется других, а потому что её нет вообще. Учитель не имеет своего мнения, он просто навязывает нам то, что написано в учебнике. Если завтра решат, что дважды два будет пять, то уже послезавтра тот же самый педагог, который ещё недавно с пеной у рта кричал, что это бред, начнёт доказывать тебе что это единственная неоспоримая истина. Да и откуда у бедного преподавателя может быть своё собственное мнение. Посудите сами, вот вам краткая информация о некоторых моих школьных учителях. Учительница музыки не умела играть ни на одном музыкальном инструменте, и была знакома лишь с отечественной поп-музыкой и то времён её далёкой молодости. Учительница литературы за всю свою жизнь не сумела написать даже крохотный рассказик или стихотворение. Учитель физики без помощи электрика не мог установить даже элементарный выключатель у себя дома. Биолог никогда не наблюдал за жизнью растений и животных в природе, в их естественной среде обитания. Географ никогда не путешествовал. Учительница иностранного языка ни разу не удосужилась пообщаться с носителем этого самого языка. Этот список можно продолжать очень долго, но суть уже ясна. Проблема в том, что их знания ограничены теорией книг, но никак не добыты своим собственным опытом. Поэтому на уроках они сыплют знаниями из учебников, но совершенно не могут научить как же пользоваться этими знаниями в жизни. Осознав это, мне стало даже немного жаль своих преподавателей, поэтому я научился искусно притворяться, чтобы в их затуманенных лживыми псевдонаучными теориями глазах выглядеть таким как все. Лишь рядом с бабушкой я мог оставаться самим собой и по-прежнему был в восторге от её рассказов. Удивительно, но даже через столько лет она умудрялась продолжать радовать меня всё новыми и новыми историями. Их запас у неё был поистине неисчерпаем.
После окончания школы все мои одноклассники, или как называл нас директор школы «деревянная молодежь», разбежались кто куда. Из всех в деревне остался только я один, так как меня не привлекал большой город, я предпочитал уединение. Мне всегда нравилось в деревне. Тихо, спокойно, никакой суеты. И всегда можно в лесу прогуляться или сходить на речку. К тому же в последнее время бабушка часто стала болеть. Я не хотел её оставлять одну и очень боялся потерять единственного родного человека.
Рада никогда не любила деревенскую жизнь. Её всегда привлекал пафос больших городов и манила попсово-гламурная жизнь. Она окончила школу с золотой медалью и сразу же рванула в город поступать в университет. Мы оба знали, что у нас совершенно разные приоритеты в жизни и прекрасно понимали, что наши отношения обречены. Поэтому наше расставание стало для нас событием ожидаемым, и никто по этому поводу особо не переживал. Ну, лично я совсем не переживал.
В моей жизни настал период свободы и умиротворения. Наконец, я избавился от идиотизма образовательной системы и даже не помышлял о продолжении обучения где-то ещё. Хотя отец Рады настаивал, чтобы я поступил в какой-нибудь технический ВУЗ, зная о моём увлечении компьютерами и техникой, и даже обещал помочь с поступлением. Но кроме того что я не хотел учиться, я ещё и не хотел злоупотреблять щедростью нашего великодушного соседа. Лет в 12-13 я стал увлекаться программированием и вот уже последние пару лет подзарабатывал написанием всяческих приложений для смартфонов и разработкой веб-сайтов. Деньги это занятие приносило не большие, но нам с бабушкой вполне хватало. Моё хобби приносило доход, ещё оставалась куча времени помогать бабушке по хозяйству. Когда я хотел немного развеяться и сменить обстановку, то на пару-тройку дней уезжал в город. Но надолго бабулю одну я не оставлял. Моя бабушка была для меня лучшим собеседником. Мы говорили с ней о мироздании, о месте человека в этом мире, о других мирах, других измерениях и, конечно, жизненном пути человека. Видимо, мой жизненный путь – это дорога приключений и нескончаемых скитаний. Не долго длилась моя счастливая жизнь. Безмятежный период спокойствия оказался лишь затишьем перед бурей перемен. Причём бурей конкретной, которая унесла в бездну вечного времени всю мою прожитую жизнь, оставив ни с чем.
А ведь ничего не предвещало глобальных перемен. Это был обычный будничный день. Вот только с самого утра чувство тревоги не покидало. Я попытался с головой уйти в работу, но не мог ни на чём сосредоточиться. Бабуля вела себя как обычно, но я чувствовал что что-то не так, вот только не мог понять что и унять свою тревогу. Вечером она легла пораньше, так как не очень хорошо себя чувствовала. Я сидел рядом с её кроватью и мы, как в детстве, придумывали новые истории о богатыре дарящем мир Дарене и озирающей его путь Зарине. Бабушка глухо закашляла и попросила воды. Я принёс стакан воды, но ей он уже не понадобился. Моя любимая бабуля тихо спала вечным сном, а на её морщинистом лице застыла добрая улыбка.
Беда не приходит одна, говорят в народе. Через несколько дней после смерти бабушки объявилась какая-то стервозная особа, назвалась бывшей супругой дяди Абсея и заявила свои права на наш домик. До этого дня я даже не знал, что дядя Абсей вообще был когда-то женат. Для меня появление его женушки в нашем доме оказалось большой неожиданностью. А вот эта стервозная мразь подготовилась к данному событию заблаговременно и основательно. Она даже пришла не одна. С ней был адвокат, такой же омерзительный тип как и его клиентка, а скорее всего по совместительству и любовница. Этих кровососов вряд ли интересовало наше ветхое жильё, а вот участок, конечно, представлял ценность. Кончина бабушки оказалась для меня очень тяжёлым ударом судьбы. Бороться с прислужниками сатаны, что хотели отнять у меня единственное что оставалось от бабушки, на тот момент не было ни сил ни желания. А потом, когда я отошёл от скорби, было уже поздно что-либо предпринимать. Так в 18 лет я оказался на улице. Чтобы ничего не напоминало мне о смерти бабушки и проделках этих сатанистов, я уехал в город, в котором когда-то родился и рос до восьми лет. Это стало ещё одним переломным моментом, кардинально изменившим ход моей жизни. Теперь я стал одиноким скитальцем и решил никогда не обзаводиться семьёй. В деревню я так больше ни разу и не приехал. Я хранил светлую память о своей любимой бабуле в своём сердце, но хотел напрочь забыть всё, что меня связывало с прошлым. Я не просто уехал навсегда из деревни, но и поменял все свои контактные данные, чтобы с чистого листа начать новую жизнь. Ничто больше не напоминало мне о прошлом. Кроме, пожалуй, одного случая, когда я в супермаркете случайно встретил Раду.