Чтение онлайн

Недавно прибыл первый эшелон. Городские большевики выслали ему навстречу Савченко, Ванага и двух коммунистов из конной сотни. Вышли те за Балашовский мост, остановили эшелон. Вылез начальник эшелона — морда кирпича просит, в руках нагайка. Первым словом мать поминает, вторым — бога. Чекисты стоят, ждут, пока выговорится. Наконец бандит умолк. Савченко тихо так предлагает: «Разоружайтесь». А тот вместо ответа приказал пулеметы наводить. Тогда Савченко говорит: «Товарищ Ванаг, отдайте команду, пускай мост взрывают».

Заранее предупрежденные кавалеристы стали для вида

какие-то провода соединять. Бандит на попятный. Даже нагайку бросил: деваться некуда! А Савченко предлагает: «Оружие сдайте. Мимо Елизаветграда мирно проследуете — и мост останется, и домой попадете». В эшелоне много донских казаков было. Им Елизаветград не нужен был: от награбленного барахла вагоны ломились. Покидали они винтовки, две пушки оставили, пулеметы. И тихо, мирно мимо города проследовали. С первым эшелоном прошло. А с другими как? Взорвать мост — невелика хитрость. А как потом с Одессой связь поддерживать? Григорьевцы все равно придут. Пешком. Ингул им не шутка форсировать. Надо искать другой выход. Григорьев себя правителем Украины считает, «Универсал» написал, по городам и деревням рассылает.

Ванаг достал из ящика стола «Универсал». Рывчук отмахнулся:

— Знаю. Читали мне... Божий человек, чтоб его!

Ванаг вдруг рассмеялся. Он только сейчас разглядел нелепый наряд друга. Пальто доктора Финкельштейна делало Арсения смешным: выпирала грудь, в плечах разошлись швы, длинные руки торчали из коротких и узких рукавов.

Ванаг достал из шкафа бушлат с двумя рядами надраенных пуговиц, маузер в деревянной кобуре. И стоило Арсению ощутить на плечах привычную форму, как он сразу почувствовал себя в строю.

Определив Арсена в семью елизаветградских чекистов, Ванаг тем же днем повел его участвовать в деле.

В Елизаветград из Киева прибыл некто в кожаной тужурке, с красным бантом на груди, с длиннющим мандатом, подписанным самим председателем Совнаркома Украины. В мандате было сказано, что товарищ Решетенко является уполномоченным Всеукраинского комитета по эвакуации и что ему предоставляются чрезвычайные полномочия. Ну что ж, раз такими полномочиями человек наделен — надо помочь. Местный Совет ему еще одну бумагу дал, помощников выделил на станции вагоны грузить. И вдруг в Чека пришел со станции грузчик и спрашивает:

— Куда этот типчик золото вывозит?

— Какой типчик? Какое золото?

Грузчик Христом-богом клянется, что уполномоченный никакой не Решетенко, а сын киевского протопопа поручик Колосков.

— Не путаешь? — спрашивает Савченко.

— Не могу я путать! В дворниках у них работал. С малолетства знаю...

— Брать надо! — предлагает Ванаг.

— Как возьмешь? Мандат-то какой! А если грузчик ошибся?

Судили-рядили и решили обыск устроить. Вот на это дело и отправился с Ванагом Арсений.

Решетенко застали в номере гостиницы. Он угрожал, мандатом размахивал, а Ванаг спокойно спросил:

— Кому вы, гражданин Колосков, в Полтаву вагоны отправлять собирались?

— Вы что, пьяны? Читать не умеете? Какой я Колосков? Решетенко моя фамилия!

А Ванаг стыдит:

— Нехорошо, гражданин Колосков, от отца родного

отказываться. Ваш батюшка, киевский протопоп, обидеться могут.

Колосков — руку под подушку, а Ванаг как гаркнет: «Руки вверх!» — и приказал: «Товарищ Арсен, обыщи!»

Арсен взял пистолет из-под подушки, в чемодане пачки денег, золото, драгоценности обнаружил. Начал кожанку проверять, в кармане под подкладкой что-то твердое прощупал и, подпоров подкладку, извлек карточку «Союза русских офицеров» на имя поручика Колоскова и какие-то стихи: ни рифмы в них, ни смысла.

В Чека Колосков во всем признался. Драгоценности он, оказывается, Деникину отправлял. Помог и стихи понять — это был зашифрованный приказ генерала Деникина...

— Вот и крещен ты в чекисты! — поздравил Ванаг Арсения, когда они закончили допрос Колоскова.

— Подличает контра. Какой мандат достал! — не переставал удивляться Арсений Александрович. — От самого Совнаркома.

— «Липа». Типичная фальшивка! — ответил Ванаг. — Если бы враг в открытую шел, пожалуй, и чекисты не нужны были бы. Вот и твой Перепелица...

— Неужели уйдет от нас подлюга?

— Больше месяца ты в Знаменке провалялся. Он это время не сидел сложа руки. Может, концы прятал. А может, где под боком еще подличает. Переменил фамилию, и теперь не в матросскую форму, а в рабочую спецовку рядится. Не исключена возможность, что с григорьевцами отсиживается.

— Что же мы за Чека, когда не можем такого оборотня схватить?

— Схватить! Больно прыткий ты, Арсен. Вот и про отряд Гонты ничего не известно. Есть предположение, что его разбили в Черном лесу григорьевцы.

— Всех перебили! — ужаснулся Арсений.

— Я же говорю — это предположение. Мы его уточняем.

Захлестнувшая Арсения тревога заставила его рассказать другу о Катерине, поделиться с другом своим горем.

— Если с отрядом что стряслось, и она не ушла. Тяжелая была, на сносях. Уже вот-вот родить была должна. Куда она такая уйдет?

— Из Елизаветграда, говоришь, она? Родственников разыщем, — успокоил Ванаг. — Ты адрес ее знаешь?

— Не говорила. Не дюже она жаловала свою родню. Отчим у нее. Родной батько на фронте погиб. Мать за какого-то официанта выскочила.

— А фамилию-то ее знаешь?

— Катерина Юзко.

— Вот и расспросим про нее у заводских. Найдем!

Поиски Катерины оказались не такими легкими, как поначалу казалось Ванагу. Старые рабочие завода Эльворти помнили Сергея Юзко. Знали, что до войны жил он на Быковой. А куда девалась потом его жена с детьми — не знали. Но обещали по возможности выяснить.

Пока Ванаг наводил справки у заводских, Арсений попытался встретиться с кем-нибудь, кто раньше служил в ресторане. Одна женщина, работавшая на кухне ресторана Хрущицкого, сказала ему, что был в ресторане официант Яшка Свистунов. Года два назад он женился на вдове с двумя детьми. Кухарка назвала улицу Миргородскую, на которой якобы поселился Свистунов с женой.

— Ресторан закрыт. Что сейчас делает Яшка, не знаю. Болтали, что его падчерица с матросами ушла. Так что у него теперь на один рот меньше.