Сын чекиста
Шрифт:
— Пожалуйста. Сейчас вызовем. Как фамилия? — охотно согласился подполковник, командир части.
— Рывчук... Арсений Александрович...
— Печально... Очень прискорбно... — забарабанил пальцами по столу подполковник. — Инженер полка Рывчук позавчера погиб, отражая налет «юнкерсов» на аэродром.
— Геройски погиб! — подхватил замполит. — Четыре «юнкерса» появились над аэродромом, когда мы готовились к вылету. Военинженер из зенитного пулемета открыл огонь. Один из «юнкерсов» упал на взлетную площадку. Взрывной волной Арсения Александровича швырнуло на турель пулемета. Ему пробило грудь. В кармане гимнастерки инженера полка рядом с партийным билетом лежало
Потом Екатерина Сергеевна беседовала с техниками, мотористами, с теми, кто служил под началом инженера полка Рывчука. Его называли любовно «батей», своей партийной совестью.
У могилы Екатерина Сергеевна словно окаменела. В который раз она хоронит любимого, а он не умирает. Он продолжает жить в ее сердце, в мыслях. И эта могила не вырвет его из сердца.
— Любовь бессмертна! — неожиданно для себя вслух произносит Екатерина Сергеевна банальную фразу и оглядывается: не слышал ли кто?
Странно, наверное, выглядит со стороны женщина с седыми волосами, с лицом, испещренным морщинами, произносящая эти высокопарные слова. А что в этом странного? И Екатерина Сергеевна уже громко говорит:
— Бессмертна, любимый!
Приказ был предельно краток: «Краснознаменному истребительному авиационному полку прикрыть группу бомбардировщиков, идущих на задание к Клайпеде».
Взревели моторы, порывистый ветер погнал волну по зеленому полю. Одна за другой уходили на задание машины.
Полет проходил спокойно. Над Клайпедой бомбардировщики появились неожиданно. Зенитки открыли огонь, когда бомбардировщики уже отбомбились. Владимир Вялых видел, как взметнулись в порту огненные столбы.
Самолеты возвращались на базу по другому маршруту. Под крылом виднелись лесные квадраты, затерявшиеся среди деревьев дома, поблескивали озера, как нитка жемчужного ожерелья, извивался среди лесов Неман.
И вдруг сигнал тревоги. Владимир замечает слева строй немецких бомбардировщиков «Ю-87» в сопровождении «мессершмиттов».
Советские истребители вступают в бой.
В оптическом прицеле Владимир Вялых видит «юнкерс» и нажимает на гашетку. Словно ненависть сердца, несутся к бомбардировщику трассирующие пули. «Юнкерс» взмывает вверх, затем резко падает вниз. Его окутывают клубы черного дыма, сквозь которые пробивается пламя.
— Чертям кланяйся! — кричит Владимир и ловит в оптический прицел второй «юнкерс».
В этот момент раздается оглушительный треск, и будто невиданный великан наступает могучей ногой на хрупкое тело «ястребка». Горло Владимира обжигает едкий запах пороха и бензина. Он машинально отстегивает ремни, отодвигает фонарь кабины, напрягает усилия и выбрасывается из истребителя. Пальцы нащупывают кольцо парашюта. Владимир рвет кольцо. Глаза впиваются в быстро приближающиеся кроны могучих деревьев... «Наталка, родная... Неужели сына не увижу?!» Владимир подтягивает тросы, парашют скользит. Меж лесных великанов — небольшая полянка. Вот бы на нее и приземлиться! Почему не слушается правая рука?
Ощетинившиеся ветви дерева яростно рвут надувшийся шелк. Развесистый дуб захватывает в объятия пришельца с неба. До земли близко, а Владимир не может вырваться из парашютного плена. Обрезать тросы! Но правая рука не повинуется, не может достать из кармана нож. Отстегнуть парашют! На аэродроме это так несложно. А сейчас почему-то не хватает сил. Все вокруг
слепящее, белое. Белые круги перед глазами, белые хлопья снега, белые ветви деревьев, белый шелк, белая могила, белая смерть,,,В очередной сводке Совинформбюро лаконично было сказано о воздушных боях, количестве сбитых самолетов противника и о не вернувшихся на свою базу советских соколах.
Командир Краснознаменного истребительного авиационного полка приказал вывесить листовку, привезенную комиссаром. Писарь приколол ее к стене канцелярскими кнопками. Листовка, словно магнит, притягивает к себе каждого заходящего в штаб. Люди подолгу разглядывают снимок, снова и снова перечитывают рассказ о подвиге летчика.
На войне, да еще среди моряков и летчиков трудно кого-нибудь удивить подвигом. Смелость, риск, самоотверженность в бою — качества, само собой разумеющиеся у людей, избравших профессию летчика. Бывалые воины не умеют расточать похвалы, глубоко в сердце прячут горечь утрат, память о погибших друзьях. Прочтет однополчанин листовку, нахмурит брови, вздохнет, скупо скажет: «Настоящий летчик! Вот и в последнем бою здорово врезал «юнкерсу»...»
Молодые матросы, девушки-связистки допытываются подробностей — не обстреляны еще, не обвеяны морскими ветрами.
Какие подробности можно вспомнить, когда в воздухе такое светопреставление творилось!
— Что же все-таки случилось со старшим лейтенантом? — расспрашивает Владлена молоденького, летчика.
— Старшему лейтенанту Вялых на этот раз не повезло: снаряд угодил в его машину. Может, и успел он выпрыгнуть с парашютом на землю, захваченную врагом...
— Был человек — и нет человека! — пригорюнилась связистка. — А дома писем ждать будут... Надеяться на встречу... И никто не сможет ответить, где его могила...
— Это вы точно заметили. Сколько времени прошло, а каждый день на его имя письма приходят. И все один и тот же почерк. Видать, жена. Надо бы ей ответить. А как про такое напишешь?
Летчик вынул из планшета письмо и показал Владлене.
Та едва поверила своим глазам: на конверте стоял обратный адрес Наташи... Володиной жены... Вялых! Вот, оказывается, кто так быстро вытеснил из ее сердца память о муже.
Наконец и лейтенант обратил внимание на фамилию отправительницы письма.
— Совпадение какое! Тоже Рывчук... — удивился он. — Родственница, что ли?
Владлена помедлила с ответом и попросила:
— Дайте мне ее письма... Я отвечу Наташе...
— Вот и хорошо! — обрадовался лейтенант. — Только вы уж, пожалуйста, посердечнее напишите, каким замечательным, храбрым человеком был ее муж.
— Постараюсь...
И все-таки письмо не удалось, получилось сухим и бездушным:
«Наталья Васильевна, очевидно, я поступила опрометчиво, согласившись написать тебе это письмо. Но кто-то должен был его написать. А мы ведь все-таки знаем друг друга. И я тебе говорю честно: «Ты любила достойного человека!»
У нас в части все уважали старшего лейтенанта Владимира Вялых и сильно переживали, когда он не вернулся с задания. Я тебя понимаю: тяжело терять такого человека!
Вырасти здоровым его ребенка. Покажи ему листовку. Пусть знает, какой герой у него был отец!
Привет и слова утешения от сослуживцев старшего лейтенанта».
Владлена подписалась, склеила большой конверт, вложила в него письмо, потом листовку и нераспечатанные письма Наташи. И вдруг она представила, как Наташа будет читать письмо, и содрогнулась. Нелегко за год дважды овдоветь! Впрочем, может, и на этот раз она быстро найдет утешение?