Сын бессмертия
Шрифт:
— Ну, сторожите, я потопал.
Тир кивнул своим помощникам и пошел в лес. С собой он захватил верный топорик, которым и дрова порубить можно, и во время абордажа отбиться от северян-пиратов. Топором он владел мастерски, отец научил.
Но отец не научил своего сына жить на земле. Да и с водной стихией моряки знались неохотно, многие даже не умели плавать. Боялись, что утащит морской хозяин. В реках тоже не поплескаться, существовало поверье, что речные духи не выносят тех, кто пахнет солью. Правда ли водяные утаскивали мореходов в тину или нет — то никому не известно. Жрецы называли все это суевериями,
Ну, за наводку святой человек получал денежку от мага, что поделать. Северные берега Империи населены потомственными торговцами. Даже святость, даже божья милость имели цену. Впрочем, как утверждали путешественники, любящие посидеть в компании моряков, в столице тоже с Богами общались с помощью бартера. Так проще, слепая вера не приветствовалась.
"Мы практичны" — мыслил Тир. — "Но не всегда"
Он тихонько ругался, идя сквозь лес. Как найти дорогу к источнику? Вроде бы, надо ориентироваться на звериные тропы… Но их нет! Что делать?! Тир не представлял и брел наугад. У него целый день впереди, он надеялся, что паразиты выходят из своих древесных нор только ночью. Или когда пламя выгонит их.
Тир подумал, что неплохо было бы подпалить весь этот проклятый лес. Тогда он сможет найти самую короткую дорогу к роднику. Вот бросит он красный лепесток в эту сухую чащобу, прыгнет в море, заберется на риф и будет наслаждаться. Сколопендры не смогут его достать, потонут, убегая из горящего дома.
Уродливые создания, что за мерзейший Бог выдумал их?!
Капитан вздрагивал каждый раз, когда сухая ветка пихала его или паутинка касалась лица. Это было ужасно, отвратительно. Простая паучья нить воспринималась с неестественным отвращением. Словно то были силки огромного ядовитого охотника. Тир не сомневался, что так оно и было и, пробираясь по лесу, махал топором перед собой. Если нити и отравлены, то хотя бы не попадут на лицо.
Пяткам так же было неприятно касаться словно стальных древесных игл. Они не просто щекотали твердые стопы капитана, нет, они норовили проникнуть внутрь, добраться до кости, занести болезнь и убить! Тир шел как кот, осмотрительно выбирая место, куда поставить ноги. В игольчатом покрытии земли могли скрываться ловушки — ямки, острые камни, сколопендры.
Корявцы-деревья, росшие в прибрежной зоне, вскоре сменились мачтовыми стволами, уходящими в свинцовую высь. Наверное, на них и гнездились белокрылые падальщики. Деревья, казалось, росли хаотично, как и должно в лесу, но вскоре Тир заметил некую странность — повторяемость. Словно он передвигал ногами, но не двигался вперед.
— Я блуждаю по кругу, — поняв, прошептал капитан и остановился.
Он завертел головой, но сквозь строй сухих стволов не было видно даже моря. Нет, прибой еще можно было расслышать, но на краю слуха. Уши словно смолой залили. Никаких звуков в этом лесу не было кроме ворчания моря и… тонкого стеклянного звона — ручей!
Тир улыбнулся во весь рот, блеснув белыми зубами, лесная тишина теперь казалась не такой враждебной. Наоборот, лес словно притих, давая возможность неумехе сориентироваться.
Направление Тир нашел быстро и быстро отыскал источник. Он даже удивился, что так долго блуждал среди деревянных скелетов. Деревья ему не мешали, чего же он так к ним относился. Просто сухие стволы, осенний лес, готовящийся к встрече Белой Госпожи.
Журчание воды отчетливо слышалось в притихшем
лесу. Все живое наверняка сбежало вглубь острова, где еще сохраняется зелень и перезрелые ягоды. Животные торопятся нагулять жира перед зимой, птицы готовятся сбежать на юг, а единственный человек на острове просто борется за выживание.Тир недолго блуждал меж стволов, ища источник звука. Вскоре он почувствовал и сладостный аромат влаги. Его желудок моментально отреагировал — он требовал воды! Тело изыскало какие-то резервы, и Тир чуть ли не бегом побежал, влекомый ароматами воды.
Остановился он только тогда, когда почувствовал странный холод под ногами. Сухие иглы кололи ноги, были неприветливы, но все же теплыми. Тир опустил взгляд и рассмотрел то, на что ступила его нога.
Мраморная плита молочно-белого цвета, так похожего на кость, была чуть присыпана редкими опавшими иглами. И не одна плита была в лесу. Фонтан, из которого бил живительный родник, был окружен такими же плитами.
Тир присвистнул. Он не ожидал увидеть в лесу вполне обычный для городского пейзажа фонтан. Мрамор так же казался неестественным элементом в лесу.
Родник стоял на небольшой поляне, покрытой мрамором. Поверхность камня была чиста, лишь по окраине иголки портили его белизну. Сам фонтан был небольшим — чаша на каменной пирамиде, из центра которой вверх поднимался конус. Из него-то и била вода. В чаше не был предусмотрен сток, вода стекала по всей окружности. Вокруг пирамиды было несколько стоков, в них и попадала вода.
Обычный питьевой фонтан, который идеально вписался бы в любой квартал. Только пьедестал-пирамида выглядели необычно, на нем не было никаких символов, гербов или памятных надписей. Просто чистый белоснежный камень. Естественно, что жители только самого бедного квартала могли бы поставить такой ущербный фонтан, но они бы вообще ограничились только колодцем.
Чаша так же была простой и белоснежной, а от того и загадочной. Тир надеялся увидеть какой-нибудь символ, который поможет ему понять это место и остров. Но нет, ничего подобного не было ни на плитах, ни на пьедестале с чашей. Тир обошел поляну по кругу и, в конце концов, жажда взяла свое. Истосковавшийся по пресной воде организм не мог больше терпеть. Инстинкты в очередной раз подавили разум.
Тир подошел к фонтану, ледяной мрамор уже не казался таким неприятным. Жажда притупила все чувства, ослепила инстинкт самосохранения. Тир решил рискнуть, пусть это решение и было неосознанным. Мало ли что за источник это был. Откуда он тут на безымянном острове, лишенным даже намека на жизнь?
Сначала опустив руки в чашу, а затем и лицо, Тир удостоверился, что жидкость в фонтане простая вода. Никаких примесей, никаких неприятных запахов, вода даже не была ледяной, наоборот — теплая до омерзения. Тир осторожно прикоснулся губами к струе, бьющей из конуса, и сделал глоток. Да, просто вода, теплая, чуть солоноватая или даже сладкая, но обычная пресная вода.
Тир пил до тех пор, пока не почувствовал, что желудок раздулся до неимоверных размеров. Еще чуть-чуть и он лопнет.
Засмеявшись, капитан утер рот и почувствовал пьяноватую удовлетворенность. Так всегда происходит, когда тело получает желаемое. Это ни с чем не сравнимое ощущение. Тир забыл обо всех своих проблемах и просто наслаждался приятной насыщенностью организма. Это, конечно, не еда, но тело сможет теперь восстановиться после бури. После солей моря даже эта теплая вода казалась божественно вкусной.