Святой
Шрифт:
– Тогда мы подождем столько, сколько вы считаете нужным, пока вы не почувствуете себя в безопасности.
– Я буду чувствовать себя в безопасности, когда ты начнешь ощущать угрозу.
– Я поработаю над этим, - пообещала она и поцеловала его в шею.
– Поэтому я хочу, чтобы Кингсли показал тебе кое-что. Возможно, так ты лучше поймешь, с чем связан риск.
– Он же не собирается потерять внутри меня свои часы, верно?
– Не совсем уверен, что он носит наручные часы.
– Тогда можно выдохнуть.
Сорен поднял руку и убрал волосы с ее лица.
– Ты слишком молода
Затем он остановился, и слова повисли между ними. Знакомиться с людьми? Какими людьми? Прежде чем она успела спросить, он продолжил.
– Чем сильнее и умнее, и более независим человек, тем лучше он или она подчиняются, не теряя собственное я. Давным-давно я был кое с кем, кто мог бы умереть по моей команде. Меня очень испугало то, что меня так сильно любят. Мне нужно, чтобы ты помогала мне держать себя под контролем.
– Я справлюсь. Прикажите мне умереть за вас.
– Элеонор.
– Испытайте меня, - сказала она, запуская пальцы в волосы на его затылке. Она не знала, когда еще ей выпадет шанс побыть с ним вот так же наедине, так же интимно прикасаться к нему. Она хотела впитать каждую драгоценную секунду.
– Умри для меня, - приказал он, на его лице была маска серьезности.
– Пошел нахер, - ответила она и поцеловала кончик его носа.
Он рассмеялся и притянул ее ближе к себе.
– Ответ был правильным?
– Да.
Элеонор расслабилась в его объятиях, со слезами на глазах.
– Мне так жаль, - начала она.
– То есть жаль, что с вами такое произошло, когда вы были ребенком.
– Не нужно. Мне не жаль. Мне жаль Элизабет, но не себя. Потребовались годы, чтобы успокоиться на этот счет, но то, что я здесь с тобой на руках, означает, что мне не о чем сожалеть из моего прошлого, которое привело меня в этот момент.
– Спасибо. Думаю, я должна сказать то же самое. Мы могли бы не быть здесь, если бы я не угнала те машины.
– Не используй это в качестве оправдания, чтобы сделать это снова.
– Обещаю. Отныне я святая.
– Не верю ни единому слову.
Она мягко усмехнулась и еще крепче обняла его.
– Я рада, что вы, наконец, рассказали кто вы, - сказала она.
– Мне нравится знать, что я не единственная с упоротой семейкой и постыдными моментами в прошлом.
Сорен заправил прядь волос ей за ухо и поцеловал в лоб.
– Когда мне было восемнадцать, - начал Сорен, - Я ушел из иезуитской школы, которая была мне домом восемь лет. Я собирался в Европу, чтобы осенью поступить в семинарию. Перед отъездом я еще раз приехал сюда.
– Сюда? В этот дом?
– В этот дом. Я знал, что меня не будет десять лет. Я не хотел, чтобы отец заманил еще одну молодую девушку в брак с ним. Я...
– Что? Расскажите мне. Вы можете рассказать все.
– Я приехал сюда ночью. Я вырубил отца и кастрировал его. Я не мог заставить себя убить его, но мог помешать ему вступить во второй брак
и завести детей, которых он мог сломать. Он так и не узнал, что это был я. Когда он очнулся, я уже был на пути в Европу.– Почему вы мне это рассказываете?
– спросила она.
– Ты хотела знать, кто я. Что у меня есть предрасположенность причинять такой вред, и она часть меня. К моему вечному стыду, я не жалею об этом.
Она прижала ладони к его щекам и посмотрела ему в глаза.
– Я горжусь вами, - призналась она.
– Если бы я была вами, то сделала бы то же самое.
– Спасибо за твою любовь, Малышка. Ты возрождаешь мою веру.
Она прижалась к нему, но ощутила, как он отстраняется, а она пока не была готова его отпускать.
– Иди в постель, Элеонор. Тебе нужно поспать. Как и мне.
– Могу я спать с вами? Просто спать?
– Не сегодня. Не в этом доме.
– Но однажды?
Он сильно шлепнул ее по попке, достаточно сильно, чтобы она вскрикнула. Крик превратился в смех. Он еще ближе притянул ее к себе.
– Если ты выберешь, Малышка, я смогу владеть тобой. Ты будешь моей собственностью, только моей.
– Конечно, вы можете мной владеть. И всегда владели. И всегда будете, - не задумываясь, пообещала она. Ей больше не нужно было думать о словах, так же, как и о дыхании. Да, он мог владеть ею. Вдох. Выдох. Он всегда владел.
– Но не сейчас, - произнесла она.
– Я уйду первым.
– Сорен отпустил ее.
– Подожди несколько минут, а затем возвращайся прямиком в постель.
Он быстро поцеловал ее в губы и подошел к двери.
Он положил руку на дверную ручку и остановился.
– Малышка, ты должна знать кое-что еще.
Она села на кровать и притянула колени к груди.
– Что?
– То, что ты знаешь обо мне, что видела - это лишь малая часть меня. В моем характере есть гораздо менее приятные черты чем те, что я позволил тебе увидеть. Если ты мне не веришь, можешь спросить у Кингсли.
– О чем я должна его спросить?
– Попроси его рассказать, почему тебе стоит меня бояться.
– Что он мне расскажет?
– Ничего. Но все равно спроси.
Она кивнула, хотя ничего не поняла.
– Попытайся поспать. Я бы хотел, чтобы ты пошла на похороны завтра. Ты познакомишься с Элизабет, так что приготовься.
– Она в порядке? После всего, что с ней случилось.
Сорен скрестил руки на груди.
– Она хочет иметь детей, - ответил он.
– Больше всего на свете. Сомневаюсь, что она будет встречаться с кем-то или выйдет замуж, но все же отчаянно хочет стать матерью. До недавнего времени все шло хорошо. Медицинские тесты показали, что она не может иметь детей. Все из-за нашего отца, и вот последствия.
– Она не может иметь детей?
Сорен покачал головой.
– Она не очень спокойно восприняла новости, - признался он, и она услышала в его словах более глубокий смысл.
– Но я верю в нее. Постарайся проявить сочувствие.
– Хорошо. Постараюсь.
– Хорошая девочка. Отправляйся спать.
– Да, сэр. Сэр?
– Да, Малышка?
– Скажите еще раз? Пожалуйста?
Он улыбнулся ей.
– На датском или английском?
– На английском вы уже говорили. Давайте на датском.