Сводная любовь
Шрифт:
Очень надеялась, что после свадьбы, учёба моя не прекратится, а наоборот я с головой в неё уйду, лишь бы мужа не видеть.
Мы сидели в аудитории, писали промежуточную проверочную работу.
Рядом со мной сидел Амин Аскеров. Чернокудрый, чернобровый и черноглазый. Был он здоровый не по годам и на лицо страшненький. Но добрый.
Младший сын в своей богатой семье. Родители в рестораны его не пустили, поэтому он продавал шашлык на улицах города. Его можно увидеть и в центре и на задворках.
Сидел он со мной не только потому, что
Он боец, я певица, а вместе мы бухгалтера по велению родителей.
– Диаграммы Эйлера-Венна – это геометрическое представление множеств, – шептала я и чуть не ударила его по голове, когда он сделал восемь грамматических ошибок в первых трёх словах.
Дедушка с бабушкой Амина приехали из Азербайджана. Родители жили здесь молодыми. Сам Амин уже родился в России. Говорил по-русски хорошо, но писать так и не научился. Как школу закончил? Наверно, как и я - заочно.
Думаю, если он женится в ближайшее время, родаки отвянут от него с этим экономическим факультетом.
Интересно, а если я выйду замуж, я смогу заняться вокалом?
Как услышит Паша мой голос, сразу согласится…
Что-то мне моё представление о замужестве совсем не нравилось.
Рабство какое-то.
Написав проверочную, мы с Аскеровым вышли из аудитории и, как самые печальные студенты университета, поплелись на выход.
– Спасибо, Ира, – поблагодарил Амин. – С меня самый вкусный шашлык. Пошли в караоке? Мне понравилось, как ты поёшь.
– Работаю, – тяжело вздохнула я.
– Я тоже, – понимающе кивнул Амин, тряхнув своими жгучими черными волосами. – Ты это…, – он замялся и пришлось остановиться, чтобы выслушать его слова. – С Ульяной не ходи. Я тут узнал, что он плохая девушка.
Аскеров, а где ты был в пятницу? Вот почему ты не мог мне раньше рассказать? Я б не вляпалась в долг перед змеем в восемьдесят тысяч. Меня бы не терзали противоречивые чувства.
– Не хожу, – фыркнула я. – В бассейн ходили и в клуб пару раз. Так, скромно.
Он был смущён. И я уже собиралась уйти, чтобы не смущать его ещё больше, как Амин решился:
– Пошли на свидание.
Ульяна говорила, что нельзя даже улыбаться. Никаких признаков того, что я даю парню надежду. Но я…
Щёки чуть не лопнули от улыбки. Он такой забавный! Огромный и добрый.
– У тебя есть мой номер? – он тоже улыбнулся.
– Есть, – кивнула я. – Если надумаю, позвоню. Только скромно, Амин, меня папа и брат пасут.
– Конечно, конечно. Без вопросов, – обязался парень, и я думала, он даже побожится, но сдержался.
После пар, я вызвала такси и поехала на работу. Меня немного пугала история с корпоративным шпионажем. Мне хотелось позвонить Паше и спросить, что он думает по этому поводу.
Почему именно Паше? Потому что Дёма меня пугал больше,
чем воровство в фирме. А теперь у моего брата любовница будет, с доставкой до офиса, и Паша… А Паша мой будущий муж.Если день будней, то я после универа первым делом бегу в нашу корпоративную столовку.
В этот раз в столовой было тихо. Видно, Дима подчистил ряды своих сотрудников до такой степени, что у всего предприятия аппетит пропал. И никто из бухгалтерии не обедал в этот день. Кроме… Фифы!
Я её не сразу заприметила, потому что она сидела в тени. Выбрала самый отдалённый столик.
И сидела она за столиком с очень эффектной тощей бабёнкой, у которой был четвёртый силиконовый размер.
Узнала я её! Это была Лина. Та самая бывшая эскортница, что вешалась на моего Дёму…
Моего!
В общем четвёртый силиконовый размер груди и первая стадия дистрофии припёрлись в нашу фирму.
Сидела Лина в чёрном длинном платье по колено, которое обтягивало фигуру. Белокурые волосы были зализаны, макияж яркий. Кушала листик салата.
Меня пробило током.
Что эта силиконовая Лина здесь делает?!
Взяв поднос, я встала у стойки. Поварихи со мной здоровались, наливали мне супчик. А я не слышала их слов, чувствовала, что две гагары меня сверлят своими взглядами.
Кто умудрился пригласить Лину к нам на работу? Она ведь не в гости заглянула? Раз сидит с Фифой, то значит, она в бухгалтерии работает теперь?
Я села за самый видный столик у панорамных окон. Ко мне тут же подсела главная уборщица всея фирма – Галина Батьковна.
Женщина в возрасте. Отчество на бэйджик не влезло, поэтому её звали исключительно по имени. Черноглазая с сединой в русой косе. Она ходила всегда в голубом халате, в больших карманах которого были резиновые перчатки. И если ей повесить стетоскоп на шею, то можно подумать – кому-то плохо, а это врач.
И пахло от неё бассейном, то есть хлоркой и медицинским мылом.
– Что случилось! Такое случилось! – она поставила на стол булочку и чай. Накренилась ближе ко мне, чтобы посекретничать. Говорила она с вологодским акцентом и сильно окала. – Вчера такие разборки были.
– Увольняли? – тихо спросила я.
– Я только пол вымыла, а они шастают и следят! – возмутилась она. – Полицейские приезжали. А машину оставили не на стояке. Прошли по клумбам и столько грязи нанесли!
– Протоколы составляли? – специфический разговор с этой женщиной.
– Торчали до ночи, все унитазы обоссали, одни же мужики приехали.
У Галины ничего не выведаешь. Она видит мир совсем по-другому. Так Амин всё меряет шашлыками. Новый телефон стоит столько то шашлыков, машина столько то. И наша уборщица, все разборки меряет грязными следами и описанными унитазами.
Поблагодарив Галину за интересный разговор, я медленно пошла следом за двумя дамами.
Лина ходила от бедра, сильно виляя накаченной попой. И пока она шла по коридору, из всех отделов выходили глянуть на неё.