Чтение онлайн

– Мисс Маунтфорд? – спросил Эктор, подходя к столику.

Женщина подняла глаза. Темно-карие, покрасневшие, они точно парили в темноте. Под глазами почти черные, набухшие тени усталости. В левой ноздре поблескивал серебряный гвоздик, но в остальном она совершенно на совпадала с портретом, который составил Макэвой, договорившись о встрече именно здесь, в самой неподобающей обстановке. Учительница Дафны оказалась невысокой и полной, вьющиеся каштановые волосы она собрала в небрежный узел, две своевольные пряди падали на лицо. Косметикой она явно не пользовалась, а ногти на коротких пальцах были обгрызены почти до мяса, одежда – черный кардиган поверх белой водолазки – сообщала, что стилю мисс Маунтфорд предпочитает

удобство. Колец на пальцах не было, но на пухлом веснушчатом запястье красовался большой деревянный браслет с этнической резьбой.

Застенчиво кивнув, Вики Маунтфорд сделала движение навстречу, но Макэвой жестом попросил ее не подниматься. Выдвинул стул напротив и не спеша снял пальто, рассматривая высокий бокал на столе, в котором таяли кубики льда, похожие на обсосанные леденцы.

– Почему здесь, мисс Маунтфорд? Вы уверены, что мы не можем поговорить в более подходящем месте?

Вики провела ладонью по круглому лицу, тоже посмотрела на бокал, затем оглядела бар. Пожала плечами.

– Я уже говорила, что снимаю дом напополам с подругой, и гостиная сегодня в ее распоряжении. Не люблю полицейские участки. По воскресеньям меня всегда можно найти здесь. Ничего, не напрягает. – Она опять уставилась на бокал. – И мне нужно выпить, чтобы говорить о Дафне, – тихо добавила она.

– Должно быть, это непросто, – сказал Макэвой негромко, но так, чтобы его не заглушил гул наполовину заполненного бара. – Мы ставим в известность родственников, но порой забываем о друзьях. Услышать эту страшную новость по радио? Прочесть в газете? Это очень тяжело.

Вики кивнула, и Макэвой уловил в этом движении благодарность. Он уже подумывал угостить учительницу выпивкой, когда у столика возникла официантка в черной футболке и легинсах.

– Двойную водку с тоником, – с облегчением выдохнула Вики и глянула на Макэвоя: – А вы?

Макэвой растерялся. Можно попросить кофе или колу, но атмосферу это не растопит. Стоит ли с самого начала усложнять отношения с ценным свидетелем, предпочитающим что-то покрепче?

– Мне то же самое.

Они молчали до возвращения официантки. Та уже через минуту снова оказалась у столика, расстелила на черном лаке столешницы аккуратные белые салфетки, поставила напитки. Вики сразу же, большим глотком ополовинила свой стакан. Макэвой осторожно пригубил и поставил выпивку на стол, пожалев, что не заказал пинту пива.

– Я и забыл, что сегодня воскресенье. Думал, тут все забито клерками в костюмах.

Вики выдавила улыбку.

– Я бываю здесь только по воскресеньям. В будни все столики заняты, да и люди косятся, если приходишь одна. И по воскресеньям здесь играет живая музыка. Джаз-банд приступит через час-другой.

– И хорошо играют? Я бы с удовольствием послушал джаз.

– Тут каждую неделю разные группы. Сегодня латиноамериканцы какие-то. Говорят, они ничего.

Макэвой выпятил нижнюю губу, демонстрируя интерес. В последние дни работы констеблем ему довелось патрулировать территорию джазового фестиваля в Беверли. Тогда его поразили некоторые из этноджазовых групп, издалека приехавшие в этот городок на востоке Йоркшира, чтобы исполнить десяток-полтора сплетенных между собой мелодий перед пьяными студентами и немногочисленными ценителями.

– Билеты дорогие?

– Если прийти до шести часов, концерт бесплатно. Потом собирают по пятерке, кажется. Я еще ни разу не платила.

– Да? Неплохая экономия.

– Учительнице на замену приходится считать каждый пенни.

Это замечание возвращало их к главной теме. Макэвой открыл блокнот, выразительно полистал. Постарался изобразить на лице участие и готовность слушать, не перебивая.

– Должно быть, Дафна много для вас значила, – подбодрил он.

– Такая напрасная смерть. – В голосе ее звучало скорее усталое смирение, чем боль. – Дафна

прошла через ад, сумела навести какой-то порядок в жизни…

– Да?

Она молчала. Подняла бокал, вытрясла из него последние капли. Прикрыла глаза, точно принимая решение, и нагнулась. Макэвой услышал, как вжикнула молния, и через секунду Вики протянула ему сложенные листы:

– Вот что написала Дафна. О чем я вам говорила.

– И это…

– Ее рассказ. Фрагмент истории. Клочок ее настоящей жизни. Я вам уже сказала, Дафна была талантливой девочкой. Я жалела, что не смогу учить ее и дальше, что в школе нет постоянной вакансии. Мы просто разговаривали. Я бывала в Сьерра-Леоне, ездила туда волонтером. Строила школу, немного преподавала там и сям, в местах, которые Дафна хорошо знала. Этого было достаточно, чтобы мы сблизились. Подружились.

Макэвой молчал. Пятнадцатилетняя девочка и женщина старше ее примерно лет на двадцать?

– У нее были подруги и среди сверстниц, разумеется, – сказала Вики, словно прочтя его мысли. Она двигала свой бокал по столу медленными, ровными кругами. – Дафна была обыкновенной девочкой, если такие вообще есть. Любила поп-музыку. Смотрела «Молокососов» и «Старшего брата» [13] , как все они. Я никогда не бывала в ее комнате, но не сомневаюсь, что без плакатов Take That там не обошлось. Из числа остальных ее выделяли сочинения. Они, да еще вера, хотя мы никогда по-настоящему не обсуждали религию. По правде говоря, нет во мне религиозности. Если официальные анкеты интересуются моими убеждениями, в этой графе я пишу: «Светозарная сущность». Или «Джедаи», на худой конец.

Макэвой улыбнулся. Не отдавая себе отчета, сделал большой глоток и ощутил, как по пищеводу стекает приятное тепло.

– Лично я ставлю прочерк.

– Вы атеист?

– А вот это их не касается, – сказал он, понадеявшись, что тему этим и закроет.

– Пожалуй, вы правы. Дафна точно не кичилась религиозностью. Носила крестик, но была довольно собранной, школьная форма застегнута на все пуговки, так что ее не упрекнешь в том, что она выставляла веру напоказ. Мы и разговорились-то потому лишь, что меня заинтересовали кое-какие ответы, которые она давала в классе. Должно быть, уже с год тому назад. На три недели я подменила их учителя. Разбирались с «Макбетом».

Макэвой попытался припомнить отрывок, выученный для школьного выступления:

– «Нередко, чтобы нас завлечь в беду, орудья мрака говорят нам правду, заманивают всяким честным вздором, чтоб в глубочайшем деле обмануть» [14] . – И замолчал, смутившись.

– Недурно, – рассмеялась учительница, и Макэвоя потрясла масштабность перемены в ней. Простая улыбка наделила Вики полным правом в одиночестве сидеть в джаз-клубе, хотя еще секунду назад она казалась серой, никому не интересной мышкой.

– Я вызубрил этот кусок, когда мне было тринадцать, – признался Макэвой. – Пришлось декламировать перед полным залом родителей и учителей. До сих пор вздрагиваю, стоит только вспомнить. За всю свою жизнь так не боялся.

– Правда? А меня вот сцена не пугала, – снова улыбнулась Вики, и официальная беседа окончательно свернула в русло дружеской болтовни. – Ребенком меня нельзя было вытащить оттуда. Застенчивость не в моем характере.

– Завидую, – совершенно искренне сказал Макэвой.