Судьбы
Шрифт:
Еще несколько пар светящихся аметистов- глаз уставились на нее сверху сквозь полог листвы. Сколько их там, наблюдающих за ней, выжидающих?
Коринфия медленно попятилась от Нимфы, обрадовавшись, что та не преследовала ее, и потом быстро вернулась на тропинку. Нимфы продолжали внимательно следить за ней. Коринфию больше беспокоило то, что они обнаружат Люка раньше нее.
Девушки, блуждавшие по этому миру, могли закончить как Кровавые Нимфы – стать паразитами, убийцами, превратиться в бледных, злобных созданий с острыми зубами и глазами без век. Но парни? Парней дразнили, мучили и медленно выпивали их кровь, пронзая кожу острыми зубами в тысяче разных мест. Они служили
Коринфия ускорила шаги. Ей нужно найти Люка прежде, чем с ним что-нибудь случится. Он должен умереть от её руки. Так показал мрамор. От её ножа.
По-другому это истолковать было невозможно.
Её судьба зависела от его судьбы.
Если она не найдёт Люка, если она его не убьёт, как показал мрамор – сжимающей нож рукой – ей никогда не будет дозволено вернуться в Пираллис. Тоска по Родине захлестнула Коринфию с такой силой, что она чуть не споткнулась.
Тысячи дорог спиралями вились в разные стороны, неожиданно обрываясь, или меняя направление, лишь для того, чтобы проделать круг и вновь вернуться в самое начало. Если Коринфия заблудится в этих лабиринтах, она вряд ли сможет найти выход и станет жертвой переменчивого настроения Нимф.
Коринфия остановилась и закрыла глаза. Лёгкий ветерок смахнул завиток её волос на шею, и порыв сладкого, необычного запаха наполнил её лёгкие. Острая суровость Мира Людей медленно исчезала из её мыслей, а её прежние чувства возвратились, обострились. Едва уловимое видение возникло в её мыслях и она, прикрыв глаза, погрузилась в него. Стало слышнее нежное пение птиц, шелест листвы, постукивание ветвей под возней Нимф где-то над её головой - они трапезничали. Она не осмеливалась посмотреть вверх, боясь увидеть то, что не могло остаться незамеченным.
Затухающий аромат гвоздики, выделяющийся на фоне разнообразия сладких цветочных запахов, повел ее по узкой дорожке вправо. След вел вглубь леса, туда, где солнечный свет почти растворился среди теней и тумана. Несколько раз Коринфии пришлось останавливаться и возвращаться назад, отыскивая следы исчезающего запаха, но она всегда находила его снова. Ее навыки слежения были в данный момент не такими острыми как раньше, но они возвращались по мере того, как она их использовала.
Тихое шипение остановило её. Звук был спокойный, тише чем зов Нимф. Она всмотрелась в спутанный клубок виноградных лоз. Тысячи огромных, полупрозрачных цветов произрастали посреди залитой солнечным светом поляны, образуя круг. Цветы выглядели почти как охранники, стоявшие спинами друг к другу. Ничего более прекрасного не было даже в садах Пираллиса, где произрастали все цветы вселенной.
Коринфия сошла с дорожки, загипнотизированная красотой переливающихся всеми цветами радуги призматических лепестков. Бутоны были размером с тыкву-переросток, их лепестки заворачивались внутрь. Коринфия подошла ближе, чтобы рассмотреть, что это за особый вид винограда- это была совсем не лоза, а тонкое запястье с зелеными на конце пальцами.
Не Кровавые Нимфы. Пока ещё нет.
Внутри каждого цветка, висела девушка, пронзённая полыми лозами, которые медленно иссушали ее кровь. Коринфия обошла цветы, на языке появился приторный привкус, и мельком увидела тонкую, как лист бумаги, кожу и невидящие глаза, испещрённые кровавыми прожилками голодного растения. Это не преломление света заставляло лепестки менять цвет, это был обмен жидкостей между растением и девушкой. Она в общих чертах догадывалась, как были созданы Кровавые Нимфы, но увиденный вблизи процесс заставил ее почувствовать себя удручённой и больной.
Удручённой. Больной.
Человеческие чувства.
Дойдя до последнего
цветка, Коринфия остановилась. Эта девушка лишь начала превращаться, поскольку её волосы были всё ещё чёрными.«Такого же цвета, как и волосы Миранды»,- подумала Коринфия, почувствовав мгновенный приступ боли. Захотелось посоветоваться со своей Попечительницей.
Пестик цветка пронзил кожу девушки прямо на запястье, чуть ниже крошечной татуировки жасмина. Коринфия наблюдала за тем, как кровь девушки медленно вытекала из её тела, переливаясь в растение.
Было ли уже слишком поздно, чтобы как-то помочь её? Коринфия не была уверена. Насколько она знала, процесс превращения был обратим, если прервать его достаточно скоро. Но пройдя определённую стадию, остановить его было невозможно – и человек, и растение погибли бы.
«Это тебя не касается», - словно донёсся до Коринфии голос Миранды, вынуждая её двигаться вперёд. Будущее этой девушки не было ей подвластно.
Кожа девушки уже была призрачно-белого цвета. Скоро, её кожа примет голубоватый оттенок цветка, превращавшего её. Её кровь постепенно заменится жидкостью, которая будет поддерживать в ней жизнь, но лишь до тех пор, пока она сможет питаться как остальные.
Это выглядело ужасно, но что-то притягивало Коринфию ближе, пока она не оказалась всего в нескольких дюймах от девушки. Аромат гвоздик теперь залил всё вокруг, и Коринфия осознала, что она следовала не запах Люка.
Она подняла свою руку, замешкавшись, затем нежно смахнула завиток волос с лица девушки. Девушка пошевелилась и тихо простонала. Её губы окрасились голубым, выглядя как синяк. Коринфия пристально смотрела, не в силах отвести глаз. Какое-то воспоминание нахлынуло на неё, но она не могла точно сформулировать его.
– Эй?- голос Коринфии был мягок, когда она наклонилась ближе к девушке.
Веки девушки затрепетали, и она распахнула глаза. Коринфия не смогла отвести взгляд.
Она осмотрела края поляны и нашла камень, величиной с ладонь, гладкий и заостренный на кончике, словно лезвие топора. Она обхватила пальцами камень и встала перед девушкой.
Лоза была плотной, и резать её едва ли имело смысл, но она не сдавалась, покрепче ухватившись за нее. Желание освободить девушку было единственным, о чём она могла думать. Оно подталкивало её, несмотря на боль, острую агонию лозы.
Чистая жидкость сочилась из среза растения и стекала вниз по её руке. Она обжигала и Коринфия смахнула её. Пульс участился, а пот каплями стекал со лба.
Это не помогало.
Лоза была узкой и плотной, а камень - недостаточно острым. Она остановилась, чтобы перевести дыхание, оглянулась в поисках чего-то поострей, и почувствовала, как воздух вокруг неё начал вибрировать.
Рябь тонким узором пробежала над её головой, и листья прошептали слова, которые она не смогла разобрать. Ветви сомкнулись, поглощая голубое небо.
Тихий стон Нимф нарастал, пока не превратился в почти оглушительное крещендо. Приступ боли взорвался в голове Коринфии, она бросила камень и зажала уши руками. Шум бросил ее на колени. Было такое чувство, будто в тело вонзил и нож, заставляя всё тело пульсировать от боли.
Она боролась с желанием закричать, когда давление в ее голове стало нестерпимым. И когда казалось, что все в ней вот-вот взорвется, звук резко прекратился. Тишина была оглушительной, прекрасной.
Медленно Коринфия отняла руки от ушей и упёрлась пальцами в землю, готовясь подняться. Ноги дрожали, слабое жужжание продолжало эхом раздаваться в голове. Взору медленно возвращалась ясность, она несколько раз глубоко вдохнула. Перед ней беззвучно опустилась Нимфа, обнажая зубы.