Строители
Шрифт:
— Ну, инженер, что скажешь? — с ходу закричал Гнат. — Какой номер Косов выкинул! Все носилки побоку… Как когда-то наша с тобой «чихалка» на высотке, помнишь?
— По-моему, это не плохо, если, конечно, вовремя не подали на перекрытие песок краном.
— А почему «если», да еще «конечно»? — вдруг спросил Морозов. По его тяжелому загоревшему лицу прошла судорога. — Почему это вы присваиваете себе право так просто решать довольно спорные вопросы?
Я удивленно посмотрел на него.
— Тут не оперативка, надеюсь, а беседа, так сказать, на рабочем месте… Надеюсь,
Разговор оборвался. Только насос чихал, давился и тяжело заглатывал странную смесь песка с водой.
По рангу мне полагалось сохранять спокойствие.
— Нет, — сейчас не попрошу, — ответил я и добавил: — Вы можете не бояться.
Беленький громко рассмеялся:
— Ты, Морозов…
— Подожди, не лезь не в свое дело! — грубо оборвал его Морозов. — Тут не смешки, а серьезный разговор. — Он положил свою большую руку на насос. — Почему-то считается самым высоким классом работать по формуле: «Максимально использовать кран на внутренних работах». Так? Или точнее: «Пока все работы на этаже не выполнены, перекрытие не монтируется». Так?
— Так, — сказал Гнат.
— Вот видите, — Морозов смотрел на меня, — вы даже бригадирам эту формулу вбили в голову. А вот сегодня Косов и прораб Шуров показали совсем другое. Посмотрите, это настоящая механизация, вся цепочка от погрузки до укладки песка в полы механизирована… А когда вы подаете песок краном, что тогда? Ну, что, Гнат?
Гнат пожал плечами:
— Подаем механизмом.
— Нет, — тихо сказал Косов, — до того, как подаем механизмом, мы вручную грузим песок…
— Во! — подхватил Морозов. — Вручную! Потому что «Беларусь» не может приходить к нам на каждый этаж. Так или не так?
— Так! — Визер, заинтересовавшись разговором, подошел поближе.
— Если к этому добавить, — веско сказал Морозов, — что мы еще теряем крановое время для подъема бункеров — да не просто подъема, песок еще нужно подать в каждую комнату, теряем целую смену крана, — то сразу ясно, что технологические правила — это липа. Они вредят строительству! Ну, так что?
— В самом деле, Виктор Константинович, вроде Морозов дело говорит, — усмехаясь, сказал Визер.
— Но ведь такого механизма, чтобы круглый год подавать песок, нет, — сказал Корольков.
— Правильно, Сергей, — Морозов не выпускал инициативы. — Значит, нужно создать такой механизм, а не кивать на кран, который и так, бедняга, работает за всех… Кстати, вбив себе в голову разные «конечно», мы не просили такой механизм… Или просили?
То, что говорил Морозов, совсем не походило на его обычную манеру — просто не соглашаться со всем. У него были какие-то свои идеи. Но одни идеи — это пока маловато.
— Нет, не просили, — ответил я. — Должны пройти годы, пока такой механизм поступит на стройку.
— Серьезный аргумент, — спокойно произнес Морозов. — Нет такого механизма?
— Нет.
— Ясно! Но для устройства стяжки есть хорошая установка. Вот сейчас она работает. А почему раньше ее не применяли?
— Не понимаю.
— Ах, не понимаете, — дожимал Морозов. — Повторяю еще раз: почему
мы не применяем для устройства стяжки механизмы? Тебе ясен вопрос, Корольков?— Ясен.
— Тебе, Беленький?
— Могу сказать…
— Подожди, — перебил его Морозов, — можешь хоть раз прямо ответить: ясен вопрос?
— Черт с тобой — ясен.
— Почему же вам вопрос не ясен? — спросил меня Морозов. — Что тут непонятного?
Я молчал.
— По-то-му, — раздельно произнес он, — что эта ваша «поэтажная» технология не дает возможности применить большой механизм, и потока у нас из-за этого никакого нет… Бригада кончает корпус и переходит на другой — это называется поток? А куда же ей, на Луну переходить?
— Вас срочно просит к телефону Левшин.
Я обернулся, сзади меня стояла нормировщица.
— Ну вот, — насмешливо сказал Морозов. — Есть возможность ретироваться…
— Передайте, пожалуйста, что я ему позвоню минут через десять.
— Каков сегодня наш главный инженер! А? — Морозов оглядел собравшихся. — Не выгоняет, великодушно слушает!.. Так вот, хватит нам в бирюльки играть. Поток наших работ должен быть таков: бригада Косова в три смены, а не в две, как сейчас, — потому что в первую смену в нижних этажах копаются несколько рабочих, — ведет ускоренный монтаж; потом приезжает специализированная бригада Гната с машиной для сверления отверстий и за сутки… слышишь, Гнат?
— Слышу, давай дальше.
— За сутки просверливает все отверстия. За ней приезжает специализированная бригада по стяжке и с помощью машины за трое суток делает стяжку. Потом движется бригада плотников, человек двадцать с прорабом, выполняет все столярные работы и так далее… Это будет поток. Так, Гнат?
— Может быть.
— Так, Беленький?
— Конечно, если разобраться…
— Так, Беленький?
— Да.
Морозов не спеша опросил всех. Ответы были разные.
— Ну, а вы, Виктор Константинович? — спросил наконец он меня, впервые называя по имени и отчеству.
Я не был готов ответить, так и сказал Морозову.
— Ну что ж, подождем, пока вы с Владиком запросите электронно-счетную машину. Так, что ли?
Я опять не нашелся что ответить и промолчал.
Морозов усмехнулся, похлопал рукой старенький растворонасос и направился к воротам. Сделав несколько шагов, он вернулся.
— Здесь вы проявили себя смелым человеком. Не случайно ли это? А? Хватит ли смелости у вас сейчас созвать техсовет по этому вопросу и, кстати, извиниться при честном народе за то, что выгнали меня с совещания у Анатолия?
Дома меня ждала сердитая Маринка. Она сделала мне строгий выговор — возмущалась, что я даю Тёшке много сырого мяса.
Когда этот вопрос был улажен, я и Тёшка клятвенно заверили Маринку, что ее указания будут неукоснительно выполнены, — она немного смилостивилась:
— Дядя Витор, мама передала, чтобы вы послезавтра в семь часов вечера были дома. Она сказала, что у вас послезавтра день рождения… Ох, какой она вам большой торт печет! Только вы меня не выдадите, что я вам про торт рассказала?