Чтение онлайн

Из глаз Пимена:

– Я не вешал тебя там, я не продавал тебя... Пойми ты: болезнь.

С полотна:

– Не оправдывайся!

Ты к кисти шел от тюрьмы, от фабрики и завода. Забыл? Я, это - ты... А ты написал себя же в кандалах, продал врагам и опять начал писать... Тысячи лепечут о нашей силе, о нашей борьбе, о неизбежности нашей победы, но самые жгучие слова о нас, слова-орлы слетают с их уст воронами, воробьями... И ты хочешь быть таким?

Из глаз Пимена:

– Ты не смеешь... я не продажный... я не стану таким...

С полотна:

– Ты был похож на такого...

...Грохот наружной двери и ворвавшиеся в коридор звуки шагов оборвали спор. Пимен выпрямился, и глаза Кандальника погасли. Шаги вот, вот... Минута -

и войдет Феля, а с нею еще кто-нибудь... и увидят позор Пимена, услышат с полотна крик об его измене... Он схватил кисть, краски, чернотою лихорадочно затянул глаза Кандальника и отошел.

Шаги прокатились мимо. Волнение схлынуло, и глаза потянулись к полотну. Кандальник бил веками о муть мазков, силился сорвать ее и увидеть.

Пимен накинул на него занавеску, отошел к окну и прислушался к себе. В груди щемило тлеющей горечью. Глаза вновь поползли с подоконника на пол, к ногам мольберта и замерли на занавеске против глазниц...

...На перекрестках всех дорог Пимена стал Кандальник. Рука вскинута, а слепые, зияющие чернотою, глазницы трубят:

– Когда я увижу фабрики и заводы?!.

1923 г.