Страж
Шрифт:
По крайней мере, так гласит легенда.
15
История Мачи — это любимая история Каффы. Мне довелось ни один раз слышать, как он ее рассказывал. Чтобы не соврать, всего раз тридцать, не больше. Никогда не думал, что захочу услышать ее снова, но сейчас у меня, как ни странно, возникло именно такое желание.
Я все еще помню его лицо в свете очага — тонкие черты, мелькающие тени; помню, как он рассказывал мне эту историю, и постараюсь рассказать ее, как он.
У богатого купца Крунниука, сына Агномана, было четыре сына, но не было жены. Она умерла во время родов их последнего ребенка. Сыновья выросли высокими и сильными
Однажды весенним утром он прохаживался по своему замку, раздумывая, не поохотиться ли на вепря. Он не был большим любителем охоты, но погода и положение в обществе требовали, чтобы он, по крайней мере, подумал об этом. Крунниук повернул за угол, и мысли об охоте мигом испарились. Перед ним стояла прекрасная незнакомка. Она была высока ростом, белокожа, с сияющими темными волосами и зелеными глазами, в которых мужчина мог утонуть, словно в море. Женщина улыбнулась ему, представилась просто Мачей и обняла его так, что он сразу осознал, как скучает по жене, но, тем не менее, не почувствовал, что изменяет ее памяти. В тот же день Мача взяла на себя все обязанности хозяйки его дома. Крунниук подумал было, что ему следует этому воспротивиться, но вместо этого он решил посмотреть, что будет дальше и сможет ли эта женщина навести порядок в его жизни.
К концу этого необычного дня Крунниук не мог узнать свой дом, до сих пор пребывавший в привычном беспорядке. Он пропускал мимо ушей жалобы испуганных слуг, падавших с ног из-за того, что впервые за многие годы их заставили работать как следует. Потом его накормили великолепным обедом. Голос Мачи, живой, как весенний ручеек, заставил его смеяться и чувствовать себя очень умным. Крунниук ощущал прилив сил. Их беседа способствовала получению еще большего удовольствия от вкусного обеда и приятного общества, в то время как многообещающая улыбка женщины затуманивала его голову волшебным дурманом и заставляла сердце колотиться все сильнее и сильнее. Когда Крунниук отправился спать, его мысли пришли в совершенный беспорядок, так что он даже забыл распорядиться о том, чтобы незнакомку устроили на ночь. Впрочем, это не имело никакого значения. Она вошла в его комнату, выскользнула из одежд и без всяких распоряжений заняла половину его постели.
Новая жена оказалась совершенством и меньше чем за неделю превратила первоначальную подозрительность своих пасынков в нескрываемое обожание. Замок Крунниука буквально трясся от ее бурной деятельности. Она играла на арфе как неземное создание, пела так чисто, что очаровывала всех, кто ее слышал, а по части придумывания детских игр ей просто не было равных. Она также бегала, словно лань, и часто, когда Крунниук выезжал на охоту, первую милю бежала наравне с его лошадью, так что Крунниук и Мача весело хохотали над той легкостью, с какой ее ноги беззвучно летели над землей рядом с грохочущими копытами.
Они были счастливы, потому что любили друг друга. Потом Мача объявила, что ждет ребенка, и их счастье стало совершенным.
Незадолго до того как Мача должна была родить, Крунниука пригласили на большую встречу ольстерских вождей. Она взмолилась, чтобы он не уезжал, но он утверждал, что выбора у него нет, хотя перспектива поучаствовать в грандиозных пирах вместе со старыми друзьями и послушать их невероятно хвастливые рассказы, возможно, не казалась ему такой уж неприятной. В конце концов, со слезами и причитаниями, Мача отпустила его, однако при прощании упросила никому не рассказывать о ее существовании, напомнив о том, как она появилась в его замке, и объяснив, что ей будет позволено остаться с ним, только если никто за стенами его жилища о ней не узнает. Он посмеялся над
ней, но дал такое обещание, пошутив при этом, что ему будет нелегко промолчать о великом сокровище, которое он обрел в ее лице, и что ради нее он готов выполнить такое условие.Он прибыл на празднество, удивив всех своих друзей, которые едва смогли признать в веселом и компанейском незнакомце того угрюмого типа, каким Крунниук был еще недавно. Все выпили за его здоровье и с удовольствием принялись пировать.
Главным событием того дня были скачки, и все говорили только о скакунах короля, сером и чалом, равных которым не было во всем королевстве. День выдался самым подходящим для таких состязаний, накануне все время шел дождь, а теперь светило теплое солнце. Дерн уже высох, и лошади летали по нему, словно лебеди над рекой. Король Эойн заранее ликовал.
— Во всей Ирландии не найдется более быстрых коней, чем мои! — раскрасневшись, кричал он хриплым от вина голосом.
Крунниук услышал его похвальбы, и почувствовал, что гордость его уязвлена. Серый и чалый оставили его собственных лошадей далеко позади, поэтому он не испытывал к королю особо теплых чувств. Он был человеком простым и не привык заглядывать дальше насущного момента, к тому же он очень гордился своей необыкновенной женой, как человек заурядный, кроме того, он был пьян.
— Ты ошибаешься, — заявил он. — Моя жена могла бы обогнать их и успела бы вернуться домой к ужину.
Он поднял кубок, приветствуя собравшихся, и все радостно загалдели.
Эойн услышал его слова и резко повернулся с искаженным от гнева лицом. Крунниук почувствовал взгляд Эойна, ожегший его, словно первый зимний ветер, и чуть не поперхнулся вином.
— Тогда пусть попробует обогнать, — произнес Эойн, в голосе его звучал металл, — а мы посмотрим. Вези сюда свою жену.
Крунниук попытался сделать вид, что ничего такого не говорил, и крикнул что-то совершенно незнакомому человеку, находившемуся на противоположном конце стола, словно тот был его братом, и направился к нему. Красивое лицо Эойна исказилось жестокой гримасой.
— Не давайте ему уйти, пока она не приедет!
Туман мигом выветрился из головы Крунниука, и до него наконец дошло, что он наделал. Он пошел на попятную, попытался свести все к шутке, стал называть себя глупцом и пьяницей, отрицал, что у него вообще есть жена, отчего король разгневался еще больше. Эойн был сильно пьян и хотел выместить на ком-нибудь накопившуюся злость, а жена Крунниука для этого подходила как нельзя лучше. Тогда Крунниук испугался по-настоящему; он упал королю в ноги, рассказал об обещании, данном жене, и взмолился о пощаде, предложив свои земли, дом и даже жизнь взамен на снисхождение короля.
Король посмотрел на него помертвевшим взглядом, ничего не сказал и снова поднес к губам кубок с вином. В тот момент над головами собравшихся начала кружить огромная черная птица.
На следующее утро привезли Мачу. Она грустно посмотрела на мужа, а он, понурившись, качал головой, сгорая от стыда, и по лицу его струились слезы. Мача улыбнулась ему, но это была лишь тень ее обычной улыбки. Она прошептала, что прощает его, и нежно погладила по лицу. Потом она отвернулась от мужа и гордой поступью подошла к королю.
Тот посмотрел на нее налитыми кровью глазами. Она стояла, ожидая, когда он заговорит. Всех, кто были там в тот день, поразили ее осанка и красота. Рассказывали, что король посмотрел сначала на нее, потом на Крунниука, и спросил его, не скрывая презрения, какими чарами он воспользовался, чтобы заполучить такую красавицу, и как ему удавалось скрывать ее от других. Крунниук снова разразился мольбами, но король был непреклонен и осыпал его проклятиями, велев ему замолчать. Он посмотрел на женщину, в выражении лица которой читался открытый вызов, потом отвел взгляд, и, сделав знак своим конюшим, потянулся к кубку с вином и буркнул, чтобы она готовилась к состязаниям.