Чтение онлайн

— Это всё.

— В таком случае у меня нет больше вопросов. Благодарю за показания, Джим. Конец допроса потерпевшего.

Изон остановил запись и снял с головы устройство. Положив его на стол, он сказал:

— Всё, Джим, ты можешь быть свободен. Я понимаю, как тебе нелегко, и, принимая это во внимание, мы не станем настаивать на твоём непосредственном присутствии на судебном заседании. Следствие по делу Квайкуса ещё не окончено, суд будет нескоро. Когда будет известна точная дата слушания, мы известим тебя, и ты можешь приехать, если захочешь. Но это не обязательно.

Джим закрыл лицо руками, чтобы Изон

не видел его слёз. На его плечи мягко легли руки Агеча, и Джим услышал его тёплый голос:

— Ты умница, Джим. Всё хорошо.

Он поднёс к губам Джима стаканчик воды, и Джим жадно приник к нему, а Агеч тихонько поглаживал его плечо. Когда он брал у Джима пустой стаканчик, Джим с благодарностью обнял его за шею.

Дрожа всем телом и тяжко дыша, как загнанная лошадь, Джим судорожно обнимал лорда Райвенна за шею. Поглаживая его по волосам, тот ласково успокаивал:

— Всё в порядке, дружок… Это был только сон. Тебе нечего бояться, я никому не позволю тебя обидеть.

Джим верил ему. Лорда Райвенна окружала светлая аура доброты, спокойствия и уверенности, каждое его слово было полновесным, а ласковый взгляд согревал исстрадавшуюся душу Джима. Лучшего отца, чем он, нельзя и пожелать, мелькнуло в его голове, но образ из медальона стоял перед Джимом объёмно и ярко, затмевая всё остальное, манил своей близостью, готовый предстать перед ним в материальном, живом воплощении. Уткнувшись в плечо лорда Райвенна, Джим побормотал:

— Я хочу к папе… Скоро мы прилетим?

Тот чуть приметно вздохнул.

— Да, дружок, уже очень скоро.

— Даже не верится, что я скоро его увижу, — прошептал Джим.

Джиму до сих пор не верилось, что всё действительно закончилось. По громкой связи кто-то доложил:

— Старший советник Изон, к вам на дачу показаний госпожа Икко Аэни с планеты Эа.

— Пусть войдёт, — сказал Изон.

Джим поднял лицо. Вошла эанка, в белом тюрбане с белой накидкой, в белом костюме с чёрными полосками на рукавах и в белых сапогах. Джим сразу бросился к ней:

— Госпожа Аэни!

Она прижала его к себе.

— Детка, ну как ты?

— Всё хорошо… Спасибо вам! — Джим уткнулся в её белый костюм.

— Ну что ты… Я сочла это своим долгом. Я рада, что всё закончилось благополучно. Ты уже нашёл отца?

— Ещё нет, — вздохнул Джим. — Мне сказали, что за мной должен кто-то приехать… Может быть, это он. Ещё раз большое вам спасибо, госпожа Аэни. Я буду всегда вас помнить и не забуду добро, которое вы мне сделали.

— А я буду за тебя молиться, детка, — сказала госпожа Аэни. — Чтобы у тебя всё было хорошо.

Лорд Райвенн жил в городе Кайанчитуме, а точнее, в пригороде, в собственном огромном особняке. Дом состоял из четырёх частей, соединённых между собой в четырёхугольник с внутренним двором; в нём было четыре этажа, из которых два верхних были по внутреннему периметру соединены сплошными лоджиями. Лоджии были украшены равномерно расставленными кадками с цветущими кустами, бутоны на которых напоминали розы, а перила и опоры лоджий были увиты плющом с зелёно-розовыми листьями. В центре внутреннего двора бил трёхъярусный фонтан с бассейном из белого и серого мрамора, и вся площадь двора также была вымощена мрамором. По всему периметру двора тянулась полосой цветочная клумба, в её углах располагалось четыре треугольных клумбы, а между ними попарно — ещё по одной клумбе несколько большего

размера. Вокруг фонтана было ещё четыре узких дугообразных клумбы и четыре белых мраморных колонны со статуэтками на капителях. По всему двору были расставлены изящные белые скамеечки: четыре у фонтана и по одной у всех угловых клумб. Под лоджиями стояли мягкие диванчики с невысокими мраморными столиками, каждый из которых был украшен цветочным горшком.

Крыша дома представляла собой посадочную площадку: на ней имелось два двухместных ангара для флаеров. Флаер представлял собой нечто среднее между автомобилем и самолётом, был оборудован бортовым компьютером и мог садиться, сбрасывая в воздухе скорость почти до нуля и вертикально опускаясь на посадочную площадку. Всего таких машин у лорда Райвенна было три: одна — белоснежная — его личная, вторая принадлежала его сыну Раданайту, а третья — Фалкону. Флаер Раданайта отсутствовал в ангаре, а у Фалкона был сверкающий чёрный флаер. Увидев впервые альтерианский личный транспорт, Джим пришёл в такой восторг, что на мгновение забыл язык своей родины, и у него вырвалось по-английски:

— Ух ты, какая крутая тачка!

— Прости, что ты сказал? — не понял лорд Райвенн.

— Это по-земному, — смущённо пояснил Джим. — То есть, отличная машина. А какая у неё максимальная скорость?

— Эта модель может развивать скорость до пятисот леинов1 в час, — ответил лорд Райвенн. — Разумеется, такую скорость в городе развивать нельзя, это можно только на верхних трассах.

— То есть, в небе?

— Именно.

Они вошли в кабину лифта и спустились с крыши на первый этаж. Шагнув из лифта на мраморный пол, Джим оказался в огромном зале со светлыми стенами, украшенными лепниной и барельефами, и с высокими, но относительно узкими арочными окнами.

— Это парадная гостиная, — сказал лорд Райвенн.

— А есть ещё другие? — удивился Джим.

— Ещё две, — ответил лорд Райвенн. — Мы сейчас находимся в фасадной части дома. Эта гостиная предназначена для торжественных приёмов с большим количеством гостей.

— А у вас часто бывают приёмы? — полюбопытствовал Джим.

— Теперь не так часто, как когда-то, — сказал лорд Райвенн. — Мой покойный спутник любил устраивать большие весёлые сборища, и у нас бывали приёмы по пять раз в год… Надо сказать, удовольствие не из дешёвых. — Лорд Райвенн усмехнулся. — Затворником себя я бы не назвал — характер у меня общительный, ко мне нередко приезжают друзья, у Раданайта тоже своя компания, и мы принимаем их в боковой гостиной, там более уютно. Кстати, пойдём туда.

Боковая гостиная была не такая высокая, как главная, но тоже весьма просторная, оформленная в терракотовых, бежевых и золотистых оттенках. Окна в ней были уже не готические, а в восточном стиле — такие окна в доме преобладали. В боковой гостиной их было пять; занавесок не было, но можно было регулировать светопроницаемость стекла. На полу лежал ковёр, мягкой мебели было немного — один диван, столик и два круглых кресла, зато почти всю стену занимал орган. Его трубы были из золотистого металла, а круглые клавиши были сгруппированы как в пишущей машинке. Клавиатур было две, и они располагались рядом в одной плоскости: по-видимому, для каждой руки. Перед органом стоял круглый стул цвета красного дерева. Не успели Джим с лордом Райвенном войти, как в дверях показался высоколобый, бледнолицый альтерианец с пшеничными бровями, орлиным носом, водянисто-голубыми глазами и соломенного цвета волосами, собранными в круглый узел на затылке. На нём был строгий чёрный костюм с воротником-стойкой, чёрные, до блеска начищенные сапоги и белоснежные перчатки. Встав в почтительную позу — пятки вместе, руки по швам, — он поклонился, согнувшись точно пополам и сохраняя спину удивительно прямой.