Странница
Шрифт:
Наша семья готовилась к посевной. Мужчины дружно вспахали поля, а мы провеяли ещё раз семена. Как только земля прогреется достаточно, так сразу после отмашки шаманки выйдем сеять в поля.
Маржа Вимон к моему возвращению взяла себе пару учениц из местных девочек. Её выбор пал на Четиму Хинто и Мигизи Уэхкэн. Телула была очень довольна этим фактом. Обе девочки были одного возраста и роста, уже хорошо читали и писали. Мои записи и рисунки им очень помогали в обучении.
Шаманка старалась их сильно пока не перегружать работой и давала легкие задания. Девочки усердно занимались, проявляли интерес к лекарскому искусству и гордились
Мигизи была более темноволосой и круглолицей по сравнению с Четимой, хотя цвет глаз у обеих девочек был насыщенно серым с переходом в голубой. Можно было запросто принять их за сестёр, но одна была дочерью вдовы, а другая главы общины «Старый бизон». Это не мешало им отлично ладить между собой.
— За сбором трав в этот раз я возьму только девочек, — предупредила меня шаманка. — Ахэну отправиться с нами, а ты присмотришь за моим домом и посадками. Из тех семян, что ты привезла есть и лечебные травы. Девочки помогут мне их посадить, а ухаживать будешь сама.
— Хорошо, я сделаю всё, как скажешь, — немного расстроилась, что остаюсь, но спорить не стала.
— Не переживай, икры и грибов мы для тебя заготовим, — пообещала благодушно старушка.
У меня совсем не осталось свободного времени. По окончанию сева наше поселение совсем опустело. Отец с Мокни и остальными мужчинами из четырех оставшихся семей всё время пропадали в полях.
Мама усадила меня шить приданное. Подушки и матрасы мы сразу набивали стираной и просушенной бизоньей шерстью. Всё сшитое мной добро складывали в огромный сундук. Пэкуна ревностно следила за моей работой и сама училась аккуратному шитью на небольших кусочках ткани. Выходило у неё ловко, усердия сестрёнки хватало. Пока она молчала и делала ровные стежки, в нашей комнате царило умиротворение и покой.
— Не узнаю что-то эту птицу, — мама внимательно рассматривала мою вышивку. — Нитки так плавно переходят от одного цвета в другой, — задумалась ненадолго.
Свою задумку с огромной птицей на спине смогла реализовать ближе к осени. На вышивку смогла выделить лишь по паре часов ежедневно в самое жаркое время между прополкой, рыхлением, окучиванием и поливом. Домашнюю работу так же никто не отменял. Порой засыпала ещё до того, как голова коснётся подушки, но не жаловалась и не ныла. На грядках у Маржи могла погрузиться в собственные мысли и мечты.
Славка снился мне периодически, иногда словно ощущала его горячие руки на себе и чувствовала вкус губ. Просыпалась утром с учащенным сердцебиением и мокрая вся. Хорошо, что сестрёнка не видела меня в таком состоянии. Эротические сны мне снились и раньше, но такими яркими и с конкретным мужчиной ещё никогда. Тело Ойли было младше моего реального возраста и я никак не могла предполагать такой реакции на одни только воспоминания о поцелуях и вечерних прогулках с Логиновым. До близости с ним у нас дело ещё не дошло, а во сне я давно стала его женщиной. От одних этих мыслей бросало в жар.
— Урожай у Маржи весь собрала? — поинтересовался как-то вечером отец.
— Да, травы все пересушила и убрала в комнату, где она отвары свои готовит. Корнеплоды выкопала, просушила и убрала в подпол.
— Я Ойли помогал, — похвалился Мокни.
— Молодец, братец! Без тебя я одна бы не справилась, — нежно потрепала его вихры. — Пэкуна
тоже мне помогала чистить корешки, — не забыла о сестрёнке. — У неё ловчее моего получается.Похвала была приятна младшеньким. Родители так же никогда не забывали отмечать достижения братца и сестры, поэтому и я не отставала от них.
На уборку маиса вышли все четыре семьи в полном составе. Пока женская часть группы собирала вызревшие початки в корзины, одни мужчины стаскивали их на телеги и свозили в огромный амбар в поселении. Другая часть мужчин подрубала высокие стебли почти у самой земли и стаскивала их в одно место. Позднее из них ставили огромные стога в ряд для прокорма животных зимой. Дополнение к обычному рациону им не помешает.
Мы у себя дома с родителями также подкармливали животных стеблями кукурузы, но обычно зелёными, а не сухими. Коровы, гуси и вьетнамские хрюшки поедали их с удовольствием.
— Урожай хороший уродился, — заметил Котори Нэди. — Каждой семье достанется большой пай.
Этот улыбчивый мужчина со своей семьёй частенько наведывался к нам в последнее время. Они были дальними родственниками отца и были отдалённо похожи, только глаза у дяди были голубыми и волосы чуть темнее, чем у отца. Со спины их вообще можно было запросто спутать.
Взрослые обсуждали полевые работы, уборочную компанию, распределение ограниченных трудовых ресурсов на делянах и строили планы на распределение урожая. В этом году все поля были засеяны лишь одной кукурузой. С одной стороны это значительно облегчило работу, но менее трудозатратной она от этого не стала.
— Котори, имей в виду, на мельницу повезём маис вместе, — предупредил отец родственника. — С тобой быстрее смелют муку, а одному мне придётся ждать своей очереди долго.
— А чего ты хотел? Моя дочь перешла женой к первенцу мельника, — рассмеялся задорно. — Может свою Ойли отдашь за среднего сына и тебе будут муку без очереди молоть.
— Не сбивай мужа моего, Котори. Нечего дурные мысли ему в голову вкладывать, — подала голос Велия. — Ойли мы жениха уже присмотрели и не одного. Вот как дочь определиться, так сразу замуж и выдадим. Будут Духи милостивы к весне свадьбу сыграем.
После тяжелой работы мы возвращались дружно домой. Урожай весь был прибран в амбар, поля очищены от сухих остатков и стеблей, стога возвышались по краю. Осталось перепахать землю, подготовив её к будущему сезону. За зиму поля «удобрят» животные и частично утрамбуют, но всё равно весной обработать её будет уже гораздо легче.
В баню шла самой последней. Если бы не пот и неприятный запах, то завалилась спать и в таком виде даже без ужина. Сил совсем не осталось хорошенько обмыться. Жара особого уже не было, мужчины и мама с Пэкуной пар весь выхлестали. Сидела у лохани с горячей водой и перебирала косы. Вдруг появилось головокружение и разболелась голова, подкатила тошнота. В ушах зашумело.
С чего бы это возникло такое состояние?
Вялость и сонливость лишь усилились. Краем уплывающего сознания лишь отметила закрытую задвижку печи. Угорела?
Смерти нет. Есть только переход между мирами…
Проснулась я в своей родной кровати от сильного удушливого кашля. В Тулее я отравилась насмерть угарным газом. Посторонних в бане не было, мылись только родные.
Кто закрыл задвижку?
Кому помешала в очередной раз Ойли?
Все эти вопросы так и остались без ответа, а на душе было тяжело и горько…