Странница
Шрифт:
— Простите, — Корней с силой прижал ладонь к груди, — я хотел уточнить… Уточнить. Инквизиция сама по себе, она меня не очень… волнует. Хотя, конечно… Но я о другом хотел. Я хотел сделать акцент на другом…
Велес все медлил, хотя подходящую форму для вопроса определил давно. Он в данный момент пытался привыкнуть к образу собеседника. Они уже сидели в маленьком зальце приходской библиотеки, ее стены постреливали пестрыми корешками. Рекомендованный пани Эльжбетой эксперт, бесспорно, был способен вызвать симпатию, но в его мягком обаянии проступала и доля вальяжности, добродушного самолюбования. Этот Савицкий вполне мог бы представиться модным психотерапевтом или журналистом. Да он и работал в журнале. Мельком
— Извините, — прервал паузу Корней, — а кто вы по профессии?
— Я-то? Историк. Я заканчивал МГУ. — Эксперт помедлил. — Ну, потом я еще поучился в Польше и в Бельгии. Прослушал несколько курсов на теологическом… В городе Лувен есть очень старый университет… Вот… Но священником, видите, не стал, понял, что это не мое. — Савицкий сокрушенно, но с улыбкой развел руками. — Я вполне мирской в итоге человек, но работаю для церкви, для ее структур. Прежде всего потому, что я историк церкви… Ну, если шире, мой предмет — западнохристианская традиция.
— Вы женаты? — спросил Корней, глядя исподлобья.
— Конечно. У меня четверо детей. О, я вам скажу, содержать семью — это сейчас… ну, не скажу — подвиг, но весьма многотрудное дело. Вполне сопоставимо с монастырским трудом — от зари до зари. Шучу! В общем, крутиться приходится как белке в колесе.
— Сестра Эльжбета сказала, что вы писали что-то для энциклопедии, да? Вы знаете языки?
— Для католической энциклопедии, да. А языки надо знать, как же без этого. Я не очень доволен своим французским, вот итальянский почему-то лучше… Ну, да бог с ними, с языками. Корней, вы же хотели что-то спросить, если я не ошибаюсь?
Велес провел по лицу ладонью, скользнул взглядом по двери, ведущей в коридор. Там возникали и гасли молодые голоса.
— Вот мы упомянули инквизицию, — произнес он медленно, — скажите, с вашей, именно с вашей точки зрения, в тех случаях, когда какую-то женщину объявляли ведьмой, под этими обвинениями была хоть какая-то объективная основа?
Савицкий выслушал, чуть склонив голову. Кашлянув, сказал:
— Моя позиция вас интересует, как я понимаю, все же постольку, поскольку она вытекает как-то из позиции церкви, да? Из официальной доктрины? Что? Вы хотите возразить?
— Я не знаю насчет доктрины, — произнес Корней тихо, — мне просто кажется, она не может учесть всех нюансов. А у меня… есть нюансы.
— Корней, я, разумеется, не собирался сейчас говорить с вами языком энциклик и постановлений. Я вам просто готов сказать то, что думаю… Но простите, а можно узнать о вашей профессии?
— Я юрист. Работаю в юридической фирме… У меня статус адвоката, но в основном я занимаюсь консалтингом. Это знаете, чуть-чуть другое…
— Да, представляю. Хорошо.
Савицкий сложил руки на груди и принял задумчивый вид. В дверь заглянула очень полная девушка, скользнула глазами по Корнею, нашла наставника, заулыбалась. Савицкий послал ей знак, означающий просьбу подождать.
Велес облизнул губы.
— Ну… Вы как считаете, существуют люди… женщины, реально обладающие такими качествами? Вы с ними не сталкивались?
— Да, — Савицкий потер лоб, — да, об этом. Я как раз собирался. Так… Юристы — люди, наделенные большим запасом здравого смысла? Так? Очень большим запасом?
— Нет, — улыбнулся Корней, — вовсе не обязательно…
30
Савицкий встал и подошел к ближайшему стеллажу, осторожно коснулся пальцем темно-синего корешка и замер в раздумье, оглядывая полки. Эксперт по инквизиции был статен и широкоплеч, и Корнею подумалось, что из него — с учетом этой стати, бархатистого голоса и густой бородищи — вышел бы преотличный
православный батюшка. А вот поди ж ты — ведет занятия в кружке при католическом соборе.— Тут у нас была очень неплохая книга, — заметил Савицкий, скосил глаз и поглядел вполоборота, — тема ведовства в обвинительных заключениях XIV–XVI веков… Интереснейшие данные… Мм. Не могу сейчас найти. Правда, она на польском. Не читаете по-польски?
Он вернулся за небольшой круглый столик, сложил пальцы замком. Столик был нагружен стопкой брошюр с надписью по белому корешку: «Верую. Малый католический катехизис».
— Вы верите? — повторил вопрос Корней. — Ну, в то, что они бывают?
Погладив бороду, Савицкий заговорил мягко и рассудительно:
— Конечно, мм, в том смысле, какой подразумевали средневековые следователи, я бы о ведовстве и ведьмах сегодня говорить не стал. То есть. Я не стал бы говорить о договорах с демоном, подписываемых кровью, о, мм, левитации с помощью метлы, о превращении в кошек и прочую живность… Но мой скепсис очень осторожен. Можно сказать, мм, условен. Просто те показания свидетелей, которые я встречал в источниках, более всего напоминали домыслы или сознательный оговор… В общем, скорее всего, они и были игрой воображения… Но вот что их, мм, питало? Откуда эти образы появились?.. Ну, наверняка вы об этом читали. Вряд ли я скажу вам что-то новое. Тем более что именно темой ведовства, как такового, я особо не занимался…
— Да не читал я ничего, — сурово возразил Корней, — совершенно незачем было.
Савицкий расцепил крупные кисти рук и обвел в воздухе воображаемую полусферу.
— Мозг человека — это целый мир, изученный, между прочим, довольно слабо. Соотношение мозговой деятельности с душевной — тоже в значительной мере тайна… Тайна Творца. Мы лишь пытаемся подступиться к ней… Известно, что время от времени, но не так уж часто, рождаются одаренные люди… Ну, например, вы можете себе представить дар математика или дар живописца… Мм, но вы должны также допустить и то, что время от времени рождаются люди, наделенные способностями совершенно иного рода — способностями, которые весьма трудно использовать во благо кому бы то ни было. Скорее, они могут быть использованы во зло, в ущерб! Что вы так смотрите?
— Я слушаю, — отозвался Корней. — Ну и что это могут быть за свойства?
— Вы о многом таком могли слышать. Ну, мм, например, это способность вызывать галлюцинации — зрительные и слуховые… Или способность причинять на расстоянии вред психическому или физическому состоянию человека. Нарушать какие-то процессы… Что еще? Еще, например, способность искажать образ человека в глазах окружающих — делать его неприглядным или незаметным. Иногда говорят — «нарушать ауру»… Ну, вот все эти и подобные воздействия я бы назвал «сверхординарное зло». Сказать «сверхъестественное» было бы неточно. Мы просто еще не знаем каких-то естественных законов… И может быть, никогда не узнаем. Лучше поэтому сказать «сверхординарное», то есть выходящее за границы нашего обычного опыта… О технике этих воздействий я сейчас не говорю. Ну, техника, она и есть техника. Главное, что в основе лежит некая природная способность. И воля… Прямо скажем, обычно это злая воля…
— Вы сказали «делать незаметным»? — переспросил Корней.
— Ну, это такой частный случай. Человек может нуждаться во внимании других людей, но вдруг совершенно утрачивает это внимание, его как бы не за мечают… Ну, есть много разных других способов…
— Наводить порчу? Да?
— Да, часто это называют порчей… Но дело не в названии. Дело в том, что это воплощение дара — оказывать воздействие, обычно вредное, на расстоянии. Да, я в это верю, а что тут сомневаться? Мы просто не можем пока объяснить этот механизм. Ну так мало ли что человек пока не может объяснить?.. Многие дела и дары Господни непонятны и темны для нас.