Чтение онлайн

Джесси.

Я сажусь, хотя уверена, что он не видит меня.

— Скоро буду.

— Ты как? Господи, когда ты пропала под водой, я подумал... — Он замолкает и прислушивается к моему хриплому дыханию

— Всё хорошо. Ещё увидимся.

— Не скажешь, что с тобой всё хорошо.

По какой-то причине эти слова ломают меня. У меня перехватывает дыхание, и на глазах появляются слёзы. Я наклоняю голову и начинаю рыдать.

— Сиди. Я сейчас буду.

— Не нужно.

Раздаются всплески воды, когда он заход в карьер.

— Продолжай говорить. Направо или налево?

— Направо, — вырывается из меня. — Последний большой камень. — Я прочищаю горло.

—

Я плыву к тебе.

Мы встречаемся глазами, привыкнув к темноте. Его рука обвивает мою талию. Он держит меня над водой, заходя обратно в карьер.

Мы поднимаемся по тропинке, мокрые и молчаливые, и направляемся прямиком к припаркованным машинам, отходя подальше ото всех. Я не могу перестать рыдать. Я не понимаю, из-за чего расплакалась, но я уже не в силах взять себя в руки. Он открывает дверцу пикапа, и я сажусь на пассажирское сиденье, закрывая правой рукой лицо — мне стыдно за себя.

Мы едем через город. Больше никакого сумасбродничества, никаких выходок на слабо. Мы оба промокли до нитки. Наступила ночь. Я делаю глубокий вдох и часто моргаю, применяя на практике все известные мне способы остановки плача. Ничего не помогает.

Джесси заезжает на заправку Ирвинга и кладёт ладонь на моё плечо. Я стряхиваю его руку, потому что не заслуживаю жалости.

— Мэгс убьёт меня. — Я задыхаюсь, и меня накрывает новая волна рыданий. Вид у меня ужасный: сморщенное лицо, раскрытый рот.

Он не беспокоит меня, но всё-таки спрашивает:

— Болит что-то?

Я указываю на руку. Он включает внутреннее освещение и робко ощупывает мою руку (от локтя до запястья), суставы, и наблюдает за моей реакцией.

— На камни попала? — Из мелких царапин начинает течь кровь. — Повезло, что не убилась.

Меня снова накрывает, но в этот раз я долго не могу взять себя в руки.

— Мэгс права. Я вся в него, — Джесси выжидающе смотрит. — В отца. Вплоть до смерти он выкидывал фокусы, так что сам виноват.

— Я думал, он погиб при строительстве.

— Он упал, потому что вытворял ерунду. — Я тру глаза, вспоминая тот декабрьский день, и радуюсь, что была слишком маленькой, чтобы хоть что-то запомнить, кроме маминых рассказов о бригаде, строящей Пенобскотский мост под сильным леденящим ветром. — Кто-то привязал рождественскую ель к арматуре. Даже гирляндой обмотали. Но с её верхушки сдуло звезду, и папины дружки поспорили на пятьдесят баксов, что никто не захочет залезть туда и заново надеть её, но потом началась метель. Бригадир уже ушёл домой. Папа недостаточно крепко закрепил страховочный ремень. И упал. — Я с отвращением закрываю глаза, вспоминая о своём прыжке и о падении папы с высоты более тридцати метров: он падал сквозь серый леденящий воздух и, наверное, всё то время думал о происходящем. Надеюсь, что, упав, он сразу сломал шею. Так умереть легче, чем тонуть в мрачной солёной воде.

Джесси долго молчит.

— По-твоему, это типа проклятия? Что ты вся в отца?

— Не знаю. Мама говорит, что я в неё — постоянно во что-то встреваю.

— Получается, ты унаследовала всё плохое, а Мэгс — хорошее. — Я киваю. — Да брось. Ты умная. Не нужно притворяться кем-то, даже если вся твоя семейка это навязывает. Ты можешь заняться чем-то получше, чем бухать каждые выходные.

— Что-то я не видела, чтобы ты сегодня от выпивки отказывался.

— Не говорил же, что я умный. У меня всего лишь хороший вкус в женщинах. — Из меня вырывается смешок, а Джесси пожимает плечами. — Я пришёл в надежде, что ты тоже будешь там. Увидев тебя, я решил, что ты снова накричишь на меня — вот и держался в стороне. — Неплохо мыслит. Я вытягиваю

бумажную салфетку из коробки, стоящей между сидений. — В общем, я хотел сказать тебе, что ты была неправа. — Джесси сжимает челюсти. — О том, что я подрался с Шэем из-за внутреннего самомнения. Он сделал тебе больно, и я сорвался. Я бы поступил также, будь ты моей сестрой или лучшей подругой. И дело не в сексе. Просто не могу стоять в стороне, когда близкого тебе человека избивают. Никогда. Спорю, и ты такая же, — я киваю, с болью вспоминая о Нелл, и опускаю взгляд на кроссовки.

— Давай отвезу тебя в больницу. — Он отмахивается быстрее, чем я успеваю вставить слово. — Знаю, это дорого.

Он медленно ведёт машину к моему дому. Я прислоняюсь к окошку, наблюдая за проносящимся мимо тёмным лесом.

Мы подъезжаем на холостом ходу к дому, Джесси смотрит на меня.

— Камикадзе Дарси. Вот увидишь — все будут так тебя называть во вторник в школе.

Мои волосы спутаны, одежда промокла, и почему-то меня наполняет чувство смущения.

— Ну... спасибо. — Я тянусь к дверной ручке и оглядываюсь на него. — Хотела сказать, что увидимся в школе.

Он опускает голову, слегка улыбается.

— Увидимся.

На кухне пусто. На стук двери из гостиной выходит Либби, но она сразу меняется в лице, увидев меня, и возвращается обратно, не спрашивая, где я была и почему я вся мокрая.

Я поднимаюсь наверх и принимаю долгий горячий душ, приподняв левую руку, потому что она начинает болеть даже от мелких брызг воды. Вытирая волосы, я различаю доносящиеся с первого этажа голоса, надеваю мамин халат и выхожу в коридор.

Нелл. Она вернулась. Всё напряжение, которое наполняло меня последние двадцать часов, мгновенно растворяется, и я едва не валюсь на пол. Прислушиваюсь.

— ... Дома никого не было, так что я решила, что ты будешь здесь, — уныло говорит Нелл. — Просто хотела сказать, что я вернулась.

— Где тебя носило? — Либби. — Я чуть с ума не сошла. Ты хоть понимаешь, через что заставила меня пройти?

— Мне нужно было подумать. Вот и всё. Мам, всё хорошо. Мне просто нужно было подумать

— Вот не надо мне тут. Рассказывай, что происходит! Во что тебя втянула Дарси?

— Ни во что. Ты постоянно уверена, что она во всём виновата. Это я убежала. Но теперь я здесь. И хочу пойти спать. — Нелл замолкает, но говорит она как никогда строго. — Спокойной ночи, мам.

— Нелли Роуз, вернись сейчас же. — Я представляю, как Либби встаёт посреди коридора, напрягаясь всем телом, а Нелл направляется к задней двери. — Нелл, — смягчается её голос. — Детка, что такое? Ты же обо всём можешь мне рассказать. — Её голос срывается, когда захлопывается дверь.

Я отступаю назад и замечаю Мэгс, стоящую в дверном проёме в конце коридора: на ней клетчатые пижамные штаны и футболка, она тоже подслушивала их разговор. Я хочу подойти к ней, но Мэгс разворачивается и исчезает в комнате.

Хлопает ещё одна дверь.

Я дожидаюсь, когда обстановка в доме утихнет, и выхожу на улицу через заднюю дверь.

В окне Нелл не горит свет. Я выстукиваю по нему собачий вальс, и вскоре она поднимает створку.

Давно я не забиралась в её комнату через окно, но сейчас это вдвойне сложно проделать из-за больной руки. Я пытаюсь вскарабкаться, но боль пронзает левое предплечье и локоть. Я удачно ставлю ногу на пол — ещё чуть-чуть и сломала бы тумбочку, а ведь Либби, наверное, похрапывает на диване, зажав под мышкой биту.