Сторож
Шрифт:
Ничто не объясняло, каким образом доморощенный уголовник из Денвера стал финансовым советником группы южноамериканских наркобаронов, однако Коула это не интересовало. Ему нужно было отыскать Миша, а Миш находился в Лос-Анджелесе. В уголовных делах всегда перечисляются люди, с которыми связан подозреваемый, в том числе его друзья, родственники и партнеры по преступной группировке. Коул рассчитывал обнаружить какие-нибудь лос-анджелесские связи Миша, однако люди, имена которых указывались в отчете, никогда не выезжали из Денвера.
С неба упало серое пятнышко. Коул, улыбаясь, поднял
На него смотрели двое мужчин с искаженными выпуклыми линзами глазка лицами. Впереди стоял коротко остриженный шатен с загаром игрока в гольф. За ним возвышался чернокожий мужчина в синем костюме из жатого хлопка и темных очках.
Коул засунул пистолет за поясной ремень — на спине, прикрыл его футболкой и отворил дверь.
Стоявший впереди спросил:
— Элвис Коул?
— Он переехал в Австрию. Передать ему что-нибудь?
Стоявший впереди поднял перед собой кожаную книжечку со значком и удостоверением сотрудника федеральной службы:
— Специальный агент Дональд Питман. Мне нужно сказать вам несколько слов.
Вокруг дома в Эхо-Парке просыпались, пока медленно вставало солнце, соседи. Заработали двигатели автомобилей, машины задом сдавали с подъездных дорожек или отваливались от краев тротуара. Легкие жалюзи, закрывавшие окна дома, светлели, пока весь он не наполнился золотистым свечением.
Пайк насыпал в кастрюльку молотого кофе, залил его водой и поставил на плиту. Именно так он уже многие годы варил себе кофе — доводил до кипения, потом процеживал через бумажное полотенце, а то и не процеживал. Кофе получался хороший.
Когда завибрировал его сотовый, Пайк как раз наливал кофе в пластиковую чашку.
— Говорить можешь? — спросил Коул.
— Да.
— Утром ко мне приходили два агента министерства юстиции, Дональд Питман и Кевин Бланшетт. Принесли твой пистолет. Знаю ли я, что происходит, виделся ли с тобой, они не спрашивали. Просто вручили мне пистолет и попросили передать тебе, что с ним они все уладили.
— Пожалуй, тебе не стоит больше звонить из дома.
— Я звоню от соседа.
— Хорошо.
— Питман сказал: если ты со мной свяжешься, я должен попросить, чтобы ты ему позвонил. Сказал, что пистолет возвращает в знак доброй воли, но, если ты не позвонишь, от доброй воли и следа не останется.
— Понятно.
— И еще. В документах нет ничего о связях Миша в Лос-Анджелесе, ничего, позволяющего нам продвинуться в его направлении, так что вся надежда на трупы людей, которых ты застрелил. Если удастся установить их личности, можно будет пройти по их следам назад к Мишу.
— Я поговорю с Бадом. Девушку ты проверил?
Коул помялся, потом заговорил — изменившимся, отметил Пайк, тоном:
— Ее фотографии печатаются во всех журналах. Богата. И поэтому знаменита. Я не узнал ее только из-за короткой стрижки. Бульварная пресса пишет о ней постоянно — то она срывается с цепи в каком-нибудь клубе, то закатывает громкие скандалы, в этом роде. Ты о ней наверняка читал.
—
Я не читаю бульварную прессу.— Ее отец унаследовал целую империю. Им принадлежит сеть отелей в Европе, пара авиалиний, нефтяные прииски в Канаде. Она стоит пять или шесть миллиардов.
— Хм.
— За ней нужен глаз да глаз. Это классический лос-анджелесский трудный ребенок.
— По-моему, с ней все в порядке.
— Мое дело предупредить.
Пайк не очень хорошо понимал, с какой стати двое федеральных агентов принесли пистолет домой к Коулу, но в общем и целом его это волновало не сильно. Ему нужен был Миш.
— Ты сумеешь добыть домашний адрес Бада Флинна? — спросил он.
— Разве я не лучший детектив в мире?
— Попозже мне нужно будет заняться одним делом. Сможешь посидеть с девушкой?
— Побыть нянькой при пылкой, молодой, богатой цыпочке? Думаю, с этим я справлюсь.
Завершив разговор, Пайк набрал номер сотового телефона Бада Флинна. Флинн ответил после третьего сигнала вызова, голос у него был хриплый, сонный. Времени всего 7.40 утра. А Бад, надо думать, лег довольно поздно.
— У тебя сонный голос, — сказал Пайк. — Не разбудил?
При этих словах дверь спальни распахнулась и в коридор вышла Ларкин. Из одежды на ней по-прежнему были только лифчик и узенькие зеленые трусики. Однако выглядела она не такой злой, как вчера. Сонно поморгав, девушка направилась в ванную.
Бад сказал:
— Ты меня доконаешь, Джо. Господи, где ты?
— Мы в полном порядке. С чего это вы все так разволновались? — Пайк решил немного развлечься.
— Да с того, что ты словно сквозь землю провалился, вот с чего! Нельзя же так исчезать. Федералы…
Пайк перебил его:
— Сколько людей знает, что она со мной? Кто-то этим утром влез ко мне домой, Бад, значит, утечка информации все еще продолжается. Так что смирись с дефицитом доверия.
Ларкин вышла из ванной и направилась в гостиную. Пайк поднял повыше чашку, показывая, что имеется кофе, потом повел чашкой в сторону кухни. Девушка, похоже, не сознавала, что на ней почти нет одежды. Она кивнула и прошла на кухню.
Тон Бада оставался неуверенным:
— Я тебя хорошо понимаю, но у нас на руках пять трупов и…
Пайк перебил его:
— Мы с Ларкин готовы встретиться с тобой. Ее отцу и федералам о встрече не сообщай. Приезжай один, и мы все обговорим.
— Куда?
— Станция подземки в Юниверсал-Сити, в полдень. Какая у тебя машина?
— Серебристый «бимер».
— Поставь его на северной стоянке. И жди в машине моего звонка.
Пайк выключил телефон. Из кухни вышла, помахивая кастрюлькой, Ларкин:
— Что это?
— Кофе.
— Это помои. И в них что-то плавает.
Пайк допил то, что оставалось у него в чашке, натянул рубашку с длинными рукавами.
— Соберите вещи. Нам нужно встретиться с Бадом.
Девушка, явно испугавшись, опустила кастрюльку:
— Я думала, здесь мы в безопасности.
— Так и есть. Но если что-нибудь случится, лучше, чтобы вещи были с нами. Одевайтесь. Нам надо спешить.
— Вы же сказали Баду: в полдень. А до Юниверсал всего-то двадцать минут езды.