Стингер
Шрифт:
— Бл*дь, идеально, — прошептал он, и следом я услышала звук разрываемой упаковки презерватива.
Я не имела ни малейшего понятия, что происходило за мной, и от этого кровь бушевала, а тело дрожало. Я готова была расплакаться от этого доводящего до отчаяния желания, разливающегося по всему телу, и глубокой пульсации в самом лоне. Он сдвинул трусики в сторону, и я уже приготовилась к толчку, но вместо этого он пронзил меня своим теплым, влажным языком. Я закричала от неожиданных ощущений, которые представляли собой в равной степени как физическое наслаждение, так и психологический шок — он стоял сзади и упивался мной в такой позе.
Он продолжал
— Быстрее, пожалуйста, Карсон, — выдохнула я.
Как ему удавалось каждый раз вынуждать меня умолять? Я хотела, жаждала кончить так сильно, а его восхитительные движения были слишком медленными, чтобы я смогла переступить через край.
Он проигнорировал меня, и вместо этого опустил язык ниже к моей, о, боже! Его язык действительно сейчас там? Я слегка напряглась, но он продолжил двигаться дальше, к моей дырочке, а затем к пояснице, а после поцеловал меня туда. И вновь он остановился, а я была готова закричать от разочарования. Если в следующие три секунды он не окажется внутри меня, я возьму дело в свои руки. Я была возбуждена до предела и готова взорваться.
Карсон снова сдвинул мои трусики в сторону, и на этот раз вошел в меня. Я откинулась назад, жадно постанывая. Но он вышел из меня, и из меня вылетел гневным звук разочарования.
— Пожалуйста, стой спокойно, — сказал он.
И несмотря на «пожалуйста», это было больше похоже на приказ, чем на просьбу.
Я только кивнула, не в силах сформулировать ответ. В голове промелькнула идея, повернуться, наброситься на него и заставить взять меня, но через мгновение я снова почувствовала его проникновение. От попыток стоять спокойно, меня всю трясло, и, увидев это, он вошел в меня полностью. Мы оба застонали.
— В этой позе ты еще теснее, Грейс. Господи…
Я опустила голову, и он снова полностью в меня вошел. Господи, это великолепно.
Он начал двигаться медленно, придерживая руками мои бедра. Я начала двигаться ему навстречу, желая его как можно глубже.
— Грейс, — застонал он, и его толчки ускорились. — Детка, я бы хотел, чтобы ты это видела: то, как я вхожу в тебя. Это прекрасно. Ты прекрасна, — он начал слегка задыхаться, а голос немного похрипывать.
Я закрыла глаза и представила картину, о которой он говорил, стон вырвался из меня. Карсон запустил руку мне в трусики и начал массировать клитор в том же ритме, что и совершал толчки. За все те разы, что у нас был секс, Карсон ни разу не издавал никаких звуков, но в этот раз каждое его движение сопровождалось каким-то ворчанием. Мысль об этих звуках перенесла меня через край, и я кончила с его именем на губах, быстро и жестко, и всё тело сжалось от интенсивного экстаза.
— Вот же, бл*дь! — проворчал он, сделав последний толчок, и облегченно застонал.
Всё мое тело вибрировала от отступающих волн удовольствия, а ноги дрожали от напряжения, пытаясь удержать всё тело.
Карсон вышел из меня, а я повернулась и рухнула на кровать. Я взглянула ему в глаза и увидела что-то близкое к благоговению, а потом он улыбнулся мне. Он последовал за мной на кровать и поцеловал меня медленно и глубоко, а затем приподнялся и, глядя мне в глаза, сказал:
— Черт.
— Дааа, — лениво улыбаясь, ответила я.
Как только он избавился от презерватива, мы вместе устроились на кровати. Я не могла не прижиматься к его теплой твердой
груди.***
Карсон
Я держал Грейс в объятиях, лениво поглаживая ее руку и размышляя над тем, что мы только что пережили. Это была одна из основных поз для секса, но, несмотря на это, я чувствовал с ней такую связь, которой не было ни с кем прежде — эмоциональную. Я уже было собирался сказать ей, что не знал, что так вообще бывает, но едва открыл рот, задумался. Это опасно. Это связь на выходные, ничего больше. Я был сбит с толку, а ведь прежде за мной такого не наблюдалось. Это было ново для меня. Кроме этого, новое чувство означало возможности и право выбора, а какой выбор мог быть в моем случае? Никакого.
Я посмотрел на Грейс, она улыбнулась мне и закрыла глаза. Я наклонился и поцеловал ее веки, отчего он снова улыбнулась и, открыв их, посмотрела на меня. Она прижалась ко мне, положила руки мне на грудь, одну на другую, после положила на них подбородок и начала рассматривать меня.
— Эй, ты как? — усмехнулась она.
— Моя бабушка обычно на этот вопрос отвечала «так же хорошо, как волосы у лягушки», — рассмеялся я. — Я никогда, на хрен, не понимал, что это означало. Это просто отложилось в моей голове. — ухмыльнулся я.
— Расскажи мне о своей бабушке.
— Она была очень милой леди. Я проводил у нее практически каждое лето и потом, как я и говорил, когда мама отправилась на реабилитацию, я жил у нее. Она многому меня научила, — я замолчал на несколько секунд, вспоминая ее и ее голос.
— Например, чему? — осторожно спросила она.
— Многому: как стричь газон, как подкрасться к кузнечику, как выбрать дыню в магазине, — улыбнулся я. — Абсолютно бесполезным вещам для ребенка из ЛА. Важно не то, чему она меня учила, а то, как она заботилась обо мне.
Грейс улыбнулась мне, словно понимала, о чем идет речь. Я был уверен, что так оно и было.
— Она сожалела о том, что стало с моей мамой, — замолчал я. — Она никогда много о ней не говорила, но я уверен, что она очень сожалела.
— А где сейчас живет твоя мама? — поинтересовалась она.
Я посмотрел на нее, удивленный подобным вопросом, я тоже немного говорил о маме, даже с самыми близкими друзьями, но с Грейс я делился самым сокровенным. Любой ее вопрос казался мне уместным, нормальным. Я доверял ей.
— Мама живет в Лос-Анджелесе, недалеко от меня.
— Ты поддерживаешь с ней отношения? — спросила она.
— И да, и нет, — вздохнул я. — Время от времени мы разговариваем, но мы не близки. Конечно, сейчас в ее жизни куда больше порядка, чем тогда, когда я был ребенком, но знаешь, слишком много воды утекло с тех времен. Мы не знаем друг друга. Находиться рядом с ней даже немного неловко.
Грейс выглядела грустной и на несколько секунд даже отвела взгляд, а потом аккуратно спросила:
— А она уже не…
— Не снимается больше в фильмах, — закончил я за нее. — Нет, она сейчас живет с каким-то парнем. Он тот еще придурок. Около восьми месяцев назад мы виделись, но с тех пор я к ней не заезжал. По крайней мере, насколько мне известно, сейчас она не сидит на таблетках.
— Мне так жаль. Я знаю, каково это не иметь матери, ну, или иметь такую, на которую с трудом можно положиться. Хотя моя присутствовала в моей жизни целых одиннадцать лет.
— Может, — задумался я, — от этого становится лишь тяжелее, но никак нелегче, Лютик.