Стилет
Шрифт:
Тогда Илеане шел четырнадцатый год. Школа в Швейцарии отличалась от английской. В Англии упор делался на чисто академические знания, а в Швейцарии на практические. Школу заполняли богатые молодые девушки из Англии и Америки. Илеана научилась кататься на лыжах, плавать и ездить верхом. Она также научилась одеваться и танцевать, вести непринужденную беседу.
Когда Илеане исполнилось шестнадцать, начала отчетливо проявляться ее красота. Цвет лица и глаза достались ей от матери, которая считалась красавицей, а гибкость и грация — от отца. Как раз напротив школы, через озеро,
В то лето, когда ей исполнилось шестнадцать, была организована загородная поездка. Ее партнером оказался высокий темноволосый молодой человек, наследник какого-то трона на Ближнем Востоке. У него было такое длинное имя, что никто не мог его запомнить, поэтому все звали его Абом, сокращенно от Абдула. Он был на год старше ее, со смуглым орлиным профилем, голубоглазый и красивый. Каноэ доставило их к небольшому островку, находящемуся в стороне от других, и теперь они лежали в купальных костюмах на Песке, впитывая в себя яркое полуденное солнце.
Аб перевернулся на бок и какое-то мгновение смотрел на нее. Она взглянула ему в глаза и улыбнулась. Его лицо стало серьезным, он наклонился и поцеловал ее.
Илеана закрыла глаза, обняла его рукой и притянула ближе к себе. Ей было приятно. Песок и солнце, теплота его рта. Она почувствовала, как он развязывает бретельки ее тонкого купального костюма, и вот уже его пальцы оказались на ее обнаженной груди. Внутри нее возникло приятное возбуждение, а из горла вырвался счастливый смех.
Он поднял голову и посмотрел на нее, все еще серьезно. Молодые сильные груди и разбуженные соски. Он медленно провел по ним пальцами и поцеловал.
Она улыбнулась.
— Мне это нравится, — сказала она. Его глаза не мигая смотрели на нее.
— Ты все еще девственница? Она не могла понять, говорит он это утвердительно или спрашивает ее. Она молча кивнула.
— Почему? — спросил он. — Может, это имеет какое-нибудь отношение к твоей религии?
— Нет, — ответила она. — Я не знаю почему.
— В школе ребята называют тебя холодной, — сказал он. — В вашем классе уже нет девственниц.
— Это глупо, — сказала она и почувствовала, как сердце у нее начало сильно биться.
Он еще раз внимательно посмотрел на нее.
— Тогда я думаю, что настало время, верно?
Она молча кивнула. Он поднялся на ноги.
— Я сейчас вернусь, — сказал он и направился к каноэ.
Илеана наблюдала, как он шел по пляжу к воде, дошел до каноэ. Она ухватилась за купальные трусики, стянула их к ногам и отшвырнула. Солнце приятно ласкало ее тело. Она повернула голову, чтобы посмотреть, что он там делает.
Он вынул что-то из кармана брюк и направился к ней.
— Что это? — спросила она. Он разжал ладонь, чтобы она могла увидеть, что в ней было.
— С этим ты не забеременеешь, — объяснил он.
— О, — без всякого удивления заметила она. Им в школе все очень подробно объясняли. Это входило в учебную программу как одна из важных завершающих деталей, которые необходимо знать молодым девушкам, вступающим
в самостоятельную жизнь. Она отвернулась, когда он начал снимать плавки.Аб опустился на колени в песок перед ней, а она снова повернулась к нему и стала внимательно рассматривать его. В ее голосе прозвучало удивление.
— Ты красивый, — сказала она, протягивая к нему руку. — Красивый и сильный. Я никогда не думала, что мужчина может быть таким красивым.
— Мужчины по природе своей красивее женщин, — произнес он как нечто само собой разумеющееся, наклонился и поцеловал ее. — Но ты тоже очень красивая.
Илеана притянула его ближе к себе. Неожиданно требовательная лихорадка охватила ее тело, и она начала дрожать.
Он поднял голову, думая, что она, вероятно, испугалась.
— Я постараюсь не причинить тебе боли, — сказал он.
— Ты не сделаешь мне больно, — ответила она охрипшим голосом, осознав скрытую в ней способность получать наслаждение. — Я тоже сильная!
И она действительно оказалась сильной. Значительно сильнее, чем она думала. Потребовался доктор в Лозанне, который окончательно лишил ее девственности на хирургическом столе.
Ей было восемнадцать, когда она появилась в дверях родительской квартиры в Париже.
Дверь открыла ее мать и посмотрела на нее, не узнавая.
— Да? — спросила она с интонацией, с которой обращаются к слугам и людям ниже по положению.
Илеана улыбнулась про себя. Ничего другого она и не ожидала от своей матери.
— Привет, мама, — сказала она по-румынски.
На лице матери появилось удивление.
— Это ты! — произнесла она. — Да, это я, мама, — ответила Илеана. — Могу я войти?
Мать отступила от двери.
— Мы ждали тебя только на следующей неделе.
Илеана взяла чемодан и вошла в квартиру.
— Я вам послала телеграмму еще на прошлой неделе, — заметила она. — Вы что, не получили ее? Мать закрыла дверь.
— Телеграмма. О да, — произнесла она рассеянно. — Твой отец упоминал что-то про телеграмму, перед тем как уехал по делам.
Илеана почувствовала разочарование.
— Папа уехал?
— Он вернется через несколько дней, — быстро ответила мать. — Что-то там возникло с его требованиями в отношении имущества. — Тут она по-настоящему рассмотрела Илеану. — Да ты выше, чем я, — удивилась она.
— Я выросла, мама, — ответила Илеана. — Я уже не маленькая девочка.
В голосе матери послышались раздраженные нотки.
— Ради Бога, Илеана, говори по-французски, не на этом ужасном языке. Ты знаешь, я никогда не могла понять его.
— Хорошо, мама, — ответила Илеана по-французски.
— Вот так-то лучше, — сказала мать. — Теперь дай мне рассмотреть тебя.
Пока мать медленно обходила вокруг нее, Илеана стояла не двигаясь и чувствовала себя, как лошадь в стойле на аукционе.
— Не взрослит ли тебя твоя одежда, дорогая? — спросила ее мать.
— Мне восемнадцать, мама. Что ты ожидала, чтобы я носила? Форменную блузку и юбку?
— Не дерзи, Илеана. Я пытаюсь привыкнуть к мысли, что у меня взрослая дочь. Да я и выгляжу не намного старше тебя, нас еще могут по ошибке принять за сестер.