В забытом пятьдесят шестом году,В жару,в бреду,В больнице, что дворцом была когда-то,Не думал я: живу иль не живу;Вокруг шуршали белые халаты,Я принимал за неба синевуГолубоватый потолок палаты.А за окномв садуОсенний ветер гнул деревьев ветки,И сыпались каштаны на траву,Где нимфенбургские смеялись статуэткиТанцовщица, и Шут, и Птицелов —Создания причуды королевской…В обрывках мыслей и в осколках сновМне чудился полузабытый Невский,Что по нему по-прежнему иду,Опять влюблен,опять чего-то жду……………………………………………..Вот так бы и вернуться в ПетербургВеселым,
беззаботным сумасбродом,Уснуть, вздохнув столицей пред уходом.Но… заставлял меня дышать хирургУвы, не петербургским кислородом.
Сердце
Сердце, вечно ты в тревогеНеизвестно от чего,Все теряешь по дороге,Не находишь ничего.Любишь ты, во что-то веришь,Что-то взвешиваешь, меришь,И не знаешь одного,Что бессмертно, непреложно,То, во что поверить можно, —В человеческую глупостьИ бессмыслицу всего.Можешь биться иль не биться,Сердце — вот твой вечный путь:У колодца — не напиться,У окошка не вздохнуть,У реки — не окунуться,Засыпая — не заснуть,Просыпаясь — не проснуться…Все же, бейся как-нибудь.Ты — такая же труха,Мировая чепуха!
«Нет, меня давно не манит слава…»
Нет, меня давно не манит слава,И любовь давно к себе не манит,Не зовут далекие моря.Слава — легковерна и лукава,А любовь зажжется и обманет,Море обрывает якоря.Я не верю больше в узы дружбы,Я не верю в родственные узы,Не молюсь восходам и закатам,В этом мире грубом и проклятом,Даже свет обманчив и кровав,Лгут глаза нам, губы, уши, книги,Наши знанья давят, как вериги,Даже сны — отрава из отрав.
«Да, ты уйдешь, как эти кольца дыма…»
Да, ты уйдешь, как эти кольца дымаИз сигареты в медленном клубке,Уйдешь спокойно и неумолимо,Как и пришла — с душою налегке…Ну что ж поделать, если мы с рассветомТеряем все и не находим слов,И остается, как всегда, поэтамНа утро пепел звуков и стихов.1958
«Такая ночь у каждого была…»
Такая ночь у каждого была:Лежишь забывшись в грустной полудреме,Вдруг стукнет дверь, и станет тихо в доме —То наша юность из дому ушла.Как будто бы тебя покинул кто-то,А ты не долюбил и все не взял,Осталась только ночь, тоскливая дрёмота,А он уже давно уехал на вокзал.И молча думаешь, о Господи, за что жеТакая мука суждена нам так:Есть прошлое у нас и будущее тоже,А настоящего нам не дано никак!
«…Так приходит строка за строкой…»
…Так приходит строка за строкой…День погожий, веселый такой,Он, как будто, звенит и смеется,Почему же в душе отдаетсяСамой черной, проклятой тоской?Кто бы снял ее нежной рукой?Рук таких, да и душ, не бывает,Потонули в больном и своем,О твоем — забывают.Ну, а дню наплевать — он смеется,Над тобой, над рукой, над тоской,Над твоей гробовою доской.Это, видно, его не касается,Кто и с кем расстается, встречается,Погружается в вечный покой —Да и там — тишины никакой.Ты на кладбище сядь и послушай,Как терзаются пленные души:Тот еще не успел долюбить,Кто про деньги не может забыть,А иной — в преступлениях кается.Ясный день надо всем издевается,Может быть, даже сам над собой —Он такойГолубой!И кому эта жизнь улыбается?Где ж прославленный вечный покой?Так приходит строка за строкой…
Точка
Лишь
вчера похоронили Блока,Расстреляли Гумилева. ИВремя как-то сдвинулось, жестокоСжав ладони грубые свои.Лишь вчера стучал по крыше, в двери,Град двух войн — позора и побед, —Лишь вчера о вдохновеньи в Йере,Умирая, написал поэт.Все года, событья стали ближе,Воедино слив друзей, врагов…Между Петербургом и ПарижемРасстоянье в несколько шагов.Так последняя вместила строчкаСумму горя, счастья, чепухи,И торжественно закрыла точка,Как глаза покойнику — стихи.
Сочельник
Ни тоски, ни грусти, ни обидыНа душе в Сочельник не таи…Помнишь — был пушистый снег раскидан,Мягкий, точно волосы твои.Светят звезды, как на елке нашей,Небо цвета синих глаз твоих,Мир сегодня сказкою украшен,Мир сегодня радостен и тих.Кажется, что с детских лет с тобоюНе случилось в жизни ничего…Сыплет елка мягко на пол хвою,Тихо радуется Рождество.Что ж, и мы порадуемся милойДревней сказке в снежном серебре…Я спою тебе, чтоб не грустилаПесенку о встрече в сентябре.
О Троице
О Троице, о небе голубом,О тех краях, где родились и жили…Был Дом. Крестьянский он, иль барский дом,Не все ль равно… ведь мы его любили!А в комнатах — ну с чем его сравнить —Березовый, чуть горьковатый, запах!Ведь он со мной, он продолжает житьВо всех моих мучительных этапах!Вот почему для вас и для меняДля всех — еще не потерявших слухаЗвучат так нежно эти оба дня —День Троицы и День Святого Духа!О Троице, о небе голубом…Все выжгли, разбомбили, осквернили…Был Дом. Крестьянский он иль барский дом —Не все ль равно… Ведь мы его любили!
Портрет
Так живет она виденьем утреннимВ нашем мире, где во всем излом,Вся согретая душевным, внутреннимНепередаваемым теплом.Сохраняя на душе святынеюВместе с недостатками отцов,Их, ни в чем не гнувшуюся линию,Чувств, поступков, мыслей, жестов, слов.Нервную, в движеньях торопливую, —Яхту, непослушную рулю,Может быть, порой несправедливую,Но прямую — я ее люблю!Есть ровней, спокойней, терпеливее,Разными людьми наполнен свет!Есть, конечно, женщины красивее,Но милее, я уверен — нет!1959
«Рождество, снега, вечерний свет…»
Рождество, снега, вечерний свет,Все, что мы любили с наших юных лет,И огни от милых елочных свечей,И тепло слегка приглушенных речей.Мы тихи, как этот праздник тих,Он не только лишь для нас живых,И для тех всегда горят его огни,Кто сидел средь нас в былые дни.Много их, ушедших, много милых лиц,Много в жизни перелистанных страниц,Но когда горит декабрьская звезда,Время возвращается тогда…Посмотрите — вот они все тут,В этот тихий миг они средь нас живут,Говорят, смеются, как тогда,Как в давно ушедшие года.Только не надо холодного света,Пусть будет елочным светом согретоЭто молчание, это мгновениеМилых ушедших теней появление…Легкое пламя на елке колышется,Тихая нежная музыка слышится,Вот они милые, нас навестили,Все нам прощают, как мы их простили…Рождества, снега, вечерний свет,Все, что мы любили с наших юных лет,Тихий сумрак, грустно и светло,Догорела елка. Все ушло.Ушло… ушло.