Чтение онлайн

Паша зашелся от кашля.

– Прекрати! – крикнул на него Рудик. – Перестань кашлять!

Паша отер нос тыльной стороной ладони. На руке у него осталась кровь.

Когда было потеплее, мы с Пашей просили милостыню в парках и на площадях, надеясь, что солнце выманит на улицу деловых людей. Но теперь их стало меньше, а если кто и появлялся, они не желали расставаться со своими деньгами.

– Скоро придется уходить с вокзала, – сказал Паша.

Я наблюдал за тем, как черный пес с коричневыми подпалинами подбирается к женщине и маленькой девочке, сидевшим на лавке.

– Зачем

нам уходить? – спросил я.

– Зимой милиция выгоняет нас с вокзала.

Пес, махая хвостом, разинул пасть.

– Милиция говорит, зимой на вокзалах слишком много бомжей и нищих.

Девчушка засмеялась, хлопая в ладоши. Мать не обращала внимания на пса.

– Но мы не бездельники какие-нибудь, – возразил я. – Мы же дети.

– Бомжи, нищие, беспризорники – милиции все равно. Мы для ментов что тараканы. Вышвырнуть нас – и всего делов.

Пес опустил морду женщине на колени и жалобно заглянул ей в глаза, изо всех сил размахивая хвостом. Я затаил дыхание.

– У нас есть куда пойти зимой, чтобы согреться, – успокоил меня Паша.

Женщина улыбнулась, потрепав пса по загривку. Я засмеялся, хлопая в ладоши.

– Куда? – переспросил я, представляя себе, как милиционеры отводят нас туда, где есть одеяла и горячий суп. Где для меня найдется курточка.

– В метро, – сказал Паша. – Рядом с трубами тепло.

Женщина отломила кусочек бутерброда и передала его девочке. Девочка протянула ладонь псу.

Осторожно взяв с ее ручки колбасу, а затем хлеб, пес облизнул малышке пальцы.

Я потеребил пуговицу в кармане.

Паша по-дружески пихнул меня локтем под бок.

– Все не так уж плохо, Миш. Там тепло и сухо. Нас жалеют, подкармливают. Иногда на площадь приходят церковники, дают нам супа с хлебом.

– Там темно?

Паша пожал плечами.

– Да, но у нас полно свеч, и все такое. И там весело. Намного веселее, чем у меня дома в деревне. Там есть вообще было нечего, только корм для коров и коз. Тут лучше.

– А как же твоя мама? – спросил я. – Она ведь ищет тебя, наверное?

– Мать у меня спилась. – Паша щелкнул пальцем по шее. – И отец спился. Пока у них была водка, они только и делали, что орали друг на друга. Ни до меня, ни до моих братьев и сестер им дела не было. Когда отец меня избил в последний раз, я всадил ему в живот нож и убежал.

– Ты ударил его ножом? – ужаснулся я.

Паша кивнул.

Как бы я ни ненавидел того злого дядьку, я никогда бы не ударил его в живот ножом.

Мужчина в коричневых башмаках с блестящими пряжками бросил к нашим ногам две монетки.

– Спасибо, – крикнул я ему вдогонку.

Паша подбросил монетку и поймал ее зубами.

Рассмеявшись, я захлопал в ладоши.

– Еще, – потребовал я.

И Пашка показал этот фокус снова. И снова.

Черный пес с коричневыми подпалинами встал, отряхнулся и потрусил по парку, словно опаздывая на важную встречу.

Дни становились все холоднее. Все больше людей выходили на улицы в пальто, но я уже не высматривал мамино, красное. Я наблюдал за собаками. Они были повсюду – спали в подворотнях и на канализационных люках, катались на поездах, сновали по улицам. Псы выпрашивали еду и воровали. Иногда им удавалось найти доброго человека,

который их подкармливал. Иногда псов гнали прочь. Псы были такими же, как и мы. Но не совсем. Я видел, как собаки воруют сосиски и таскают еду из пакетов. Я видел, как они просят подачки у женщин, детей и стариков. Я видел, как они роются в мусорных баках за магазинами. И псы всегда, всегда делили еду. Ели малыши, больные, старые. Вот как было у собак.

Однажды я сидел на тротуаре рядом с вентиляционной решеткой. Стоял холодный мрачный день. От ветра у меня слезились глаза. Я говорил себе, что плачу не по своей матери. Не из-за всех тех недель, что прошли с тех пор, как я в последний раз спал в кровати и мылся. Не знаю, действительно ли прошли недели. Может быть, прошло уже несколько месяцев. Или дней. Мне уже было все равно. Я плакал только от ветра и холода, уткнувшись лбом в колени.

И тут ко мне прижалось что-то теплое. Горячее дыхание скользнуло по моей щеке. Я поднял голову. Рядом со мной стоял большой коричневато-черный пес.

Пес принюхался к моим волосам, а затем лизнул меня в ухо. Я затаил дыхание. Может, он хочет съесть меня?

Удовлетворив свое любопытство, пес улегся рядом со мной, поближе к вентиляции. Вздохнув, он закрыл глаза.

Так мы и сидели, я и пес. Мимо нас проходили какие-то люди, некоторые даже переступали через меня. Женщина в синей курточке остановилась и дала мне две монетки. Мужчина в черном пальто и белом шарфе дал мне сосиску в тесте и засеменил прочь.

Пес с надеждой вильнул хвостом. Я разломил сосиску пополам и поделился с ним.

Монеты сыпались мне под ноги – иногда даже по две монетки. Мы с псом пересекли улицу и подошли к лотку, с которого торговали печеной картошкой. Монетки позвякивали у меня в кармане.

– Можно мне две картофелины, пожалуйста? – попросил я, протягивая деньги.

Продавец снял с противня две крупных горячих картофелины, завернул их в газету и передал мне. Я отдал ему монеты. Лоточник смерил меня взглядом, при этом один глаз смотрел на меня, а второй – куда-то в сторону. Наверное, там было что-то поинтереснее.

Вздохнув, он достал еще одну картофелину.

– Для твоего пса.

Я рассмеялся. Подумать только! Три картофелины! И тут я вспомнил мамины слова: «Нужно быть вежливым мальчиком, Мишка».

– Спасибо, – пробормотал я. – Спасибо вам огромное.

Две горячие картофелины грели мне руки. Еще одна в кармане. Две картофелины, которыми можно полакомиться.

Мы с псом вернулись к вентиляции. Вытащив картошку, я принялся за еду. Пес тихонько гавкнул, виляя хвостом.

– Извини, пожалуйста.

Я разломил картофелину пополам. Осторожно взяв свою половинку с моей ладони, пес проглотил ее, не жуя.

И у меня остались еще две теплых картофелины. Я улыбнулся.

– Сегодня ты принес мне удачу, – сказал я.

Пес облизнул мне пальцы.

– Я назову тебя Везунчик.

Потянувшись, Везунчик принюхался, посмотрел на меня и потрусил прочь.

– Погоди! – воскликнул я.

Я побежал за ним. Картофелины подпрыгивали у меня в карманах.

Оглянувшись, Везунчик замедлил бег. Я догнал его и побежал рядом. Дыхание паром слетало с моих губ. Я уже давно не бегал. Обычно мы сидели или лежали, раскинув руки. Мы не бегали.