Стать богом
Шрифт:
И почему мне это…
— Ваал, Лёша снова очнулся! Брикс, Альту нужно лечение!
— У меня кончается мана!
Оба глаза с трудом открылись со всё ещё мутной картинкой. А вот на уши обрушилась какофония криков, железного лязга и непонятного скулящего гарьканья со всех сторон.
— Лёш, срочно, мензурки маны и прими запросы в группу, если можешь, включи сразу музыкальные усиления!
– подлетел Ваал к нему как ошпаренный с горящим глазницами.
— Чт-т.. Вееа..
– язык чувствовался во рту мокрой тряпочкой.
— Просто сделай что я прошу, Лёша!
– полыхнул Ваал красным огнем.
На пределе возможностей
*Лёша играет на гитаре*. а рядом сидит девушка.
— Красиво играешь, научишь?
– эхом распластался в бесконечность женский звонкий смех.
— Это всего лишь музыка, действительно красива ты.
– чмокнула та версия Алексея её в носик и бескрайнее пространство вновь наполнил её приятный смех.
Не помню, чтобы в этом мире у нас всё так далеко зашло, так сон ли это или параллель… - изображение покрылось водной рябью, копируя, расходящиеся в вечность, её тихие смешки.
В очередной раз очнувшись, парень не спешил раскрывать тяжелые веки. Ушные пазухи засекли мерное потрескивание от костра. По обе стороны кто-то разговаривает, а прям над головой иногда слышны слова с женским звучанием. Лежит он на чем-то мягком, ощущая носом мясные ароматы и чьи-то нежные поглаживания по волосам.
– Как же гудит голова.
– хотел он сказать вслух, но язык по прежнему был тряпочкой и получилось только помычать. Все вокруг сразу же притихли и зашуршали.
— Тихо тихо, не дергайся.
– заговорил женский голос.
— Лёх, ты как, говорить можешь?
– а это уже кто-то совсем знакомый.
– Да я даже глаз ещё не разомкнул, а ты говорить мне предлагаешь.
– крутилось на вялом языке, но никак не хотело говориться в слух.
– А ну соберись Алексей, давай, жми, жмиии.
– с большим усилием он разъединил веки. Если бы в них были мышцы, они бы вздулись венами, как после долгой изнурительной тренировки.
– Ну нифига всё крутится. О, лицо Брикс. Брикс. хм. Брикс, что?
— Пквеуду.
– “черт, кажется я разучился говорить.”, посетила мысль Лёшу.
— Не пытайся, полежи, приди в себя.
– успокаивающим голоском посоветовала Брикс, продолжив гладить взъерошенные волосы.
– Ладно, раз поговорить я с ними не могу, а вертолеты замедляются, кстати хороший признак, да и вроде голова уже не так гудит. Подумаю о том, что тут, мать его, произошло, если снова в сон не сбросит. Итак, либо Брикс сдала нас и одумалась, Ваал же добрая душа, простил её стопудово. Либо я пропустил лютый замес по непонятной мне причине, может я бился как лев, пока её и наших спасали, мне неудачно зарядили и память отбило? Хм, не, звучит как бред. Вырубить меня, да я зря что ли столько боевиков в том мире посмотрел, каратэ моё второе имя, поэтому точно что-то другое. Хотя ладно, я отвлекся, надо снова попробовать поговорить, давай язык, ты острее любой железной палки, соберись!
— Б-бр-ии.
– “Ох, сука, как же это тяжело, у меня такого даже после пьянок не было. — Бри-и-кк-с.
— О, малыш заговорил, хорош спать, всё веселье пропустил.
– высунул своё лицо Ваал из-за головы Брикс.
–
Ах ты ж хрен, я тебе припомню это. — Бри-и-икс. Тт-ы сда-лл-ла н-нас?– наконец-то возвращалась чувствительность в орудие будущей мести брату.
— Нет Лёш, в какой-то мере я спасла вас.
— Да.
– подключился Ваал. — К сожалению не всех спасли, точнее двоих потеряли, пока спасали нас, но могло быть всё намного хуже.
— Кушать хочешь?
– поднесла она ему ко рту куриную ножку.
Желудок мгновенно известил, что топливные баки надо дозаправить, но центральная система сообщила, что в данном состоянии выплюнет и те остатки, что остатком лежали на донышке. Рука сама потянулась отодвинуть поскорее мерзкую ножку подальше от носа.
— Почему мы так свободно разговариваем с ней?
– не поднимая головы с бедер Брикс, смог он окинуть народ уже почти не плавающим взглядом и увидеть окромя Ваала еще четверых мужчин.
— А ты сфокусируйся на её системном имени.
– предложил мужчина средних лет, восседающий на бревне с другой стороны костра.
– Такс, и что там?
– собрал паренек витающие над головой Брикс буквы воедино. — Хранитель жизни - Ренегат. И что? Я слово то такое впервые вижу.
— Мы сами не знаем что оно значит, но теперь она враг номер один для охотников и понимает нас без проблем.
– сказал Ваал. — Поешь, легче станет, говорю тебе.
— Хорошо.
– не стал младший спорить с братом и не успел дотянуться до еды как…
— Гаааауурьк грраавь граавь.
— Гааууууу гряяу гряяу.
Накрыло округу оглушительным гарканьем.
— Приготовились!
– Ваал по командирски раздал приказы. — Вы двое кроете северное направление, а вы двое западное, я остальные. Брикс, если сможешь, приведи Лёшу в порядок, нам ещё один в бою не помешает.
Под всеобщее гарканье, обороняющиеся ощетинились в боевое облачение. Обноски на мужчинах смотрелись совсем бедно, но хоть что-то.
— Брикс, что происходит?
– смог Лёша оторвать тяжёлую голову от мягких ляшек и усесться на пятую точку.
– в деревьях со всех сторон мелькали в небольшом свечении тысячи гаркающих огоньков.
— Гаргульи, уже третий раз нападают!
— А что мы им сделали?!
— Не мы, а Ваал. Пока он бился с командой Драма, ненароком устроил погром в гаргульем гнезде!
– стало ей совсем тяжело перекрикивать нарастающий гул.
— Что!?
— Долгая история, драться можешь!?
История с Драмом его заинтриговала и воодушевленный неожиданным приливом сил от пары заклинаний лечения, он попытался встать, на удивление легко. Схватил куриную ножку и заточил в один приход. — Воу, а че так быстро отпускает? Ваал, говоришь веселье пропустил, помоему это оно ждало, когда я приду в себя. А раз так, добавим нотки джунглей в ночную вечеринку, сегодня страшно будет мобам!
Затрубила с расстановкой, нагоняющая жути, шаманская флейта.
— Ооо да, время лютого замеса.
– вооружился боец луком. — Брикс, потом расскажешь остальное. Пойду немного наваляю лесным светящимся умпалумпам.
Фон наполнило гортанное шаманское мычание.
— Давайте вместе МмММмммахОооммомм.
– с бодростью тела, к нему пришла бодрость духа. Ииии..
В композицию ворвались нарастающие шаманские барабаны.
Голубых огоньков в глубинной чаще стало настолько много, что оптимизма у Алексея поубавилось, пока не напала первая горгулья.