Старые долги
Шрифт:
Вспоминая настоящего Волантиса, обучавшего меня практической некромантии, я точно мог сказать, что он не стал бы действовать подобным образом. Совершенно не его стиль. Магистр отличался тягой к изяществу и красоте, за что многие его за спиной и шепотом называли некрофилом, ибо в лабораториях мага всегда были только женские трупы. Причем, соответствующие его понятиям красоты и эстетики. Не скажу, что в те годы меня этот вопрос сильно волновал, но проводить операции на телах привлекательных девиц было… странно. Особенно, когда я получал результат в виде вполне себе функциональной нежити, способной справиться с парой десяток простецов, вооруженных артефактными клинками или арбалетами с алхимическими болтами.
С высшей нежитью, воде личей, всё было несколько сложнее. Во-первых, в силу особенностей нашей
Однако, такое, пусть и крайне редко, но происходило. Можно сказать, подобные случаи считались праздниками среди некромантов, ибо позволяли обучить курсантов действительно серьёзным вещам. Выделялся же Волантис и в этом, поскольку требовал поставок в свои учебные лаборатории исключительно магичек и ведьм. Да ещё и обладавших вполне конкретным типажом. Последнее, к слову, и послужило причиной слухов о его пристрастиях к покойницам.
Как бы там ни было, но именно тяга к прекрасному привела к тому, что магистр стал автором нового направления в магии смерти — некро-пластики. Он разработал комплекс заклятий и ритуалов, позволяющих манипулировать мертвой плотью настолько тонко, что у него получалось вернуть покойницам их прижизненную внешность, да ещё и приукрасить оную. Видимо, для собственных нужд.
Однако, на этом тяга к прекрасному и эстетике у магистра не заканчивалась. Мастер некромантии стремился к ним и в плане магической начинки своих творений. И это желание всячески взращивал в своих курсантах, стараясь привить им тягу к созданию совершенной и прекрасной нежити. Выливалось сие в попытки формирования максимально эффективных, но при этом гармоничных энергетических структур, создании невероятно эффективных ментальных конструктов управления, во многом похожих на современные ИИ. А при создании личей Эрн так и вовсе себя не ограничивал, тратя на каждую подобную нежить месяцы работы в своём стремлении к непонятному для окружающих идеалу.
Вершиной же любви к эстетике Волантиса стал проект создания женщины-лича, способной менять свою внешность по собственному желанию, да ещё и обладающей возможностью имитировать жизнь, употреблять пишу, чувствовать запахи, вкусы, холод и тепло. Увы, удалось ли ему добиться успеха я так и не узнал. Моё обучение в академии закончилось когда он как раз приступил к самому сложному этапу своих экспериментов — имитации жизни в высшей нежити.
Собственно, понимание того, каким был Эрн Волантис и вызывало вопросы относительно нынешней ситуации. Ну никак не тянуло увиденное мной в разуме Корданы на творение магистра. Не так действовал Эрн. Это не его стиль. Магистр даже ловушки и обманки делал красиво. Он презирал грубую работу и доводил курсантов, позволяющих себе подобное, до отчисления. Едва ли инфильтратор, пусть даже с перестроенной копией личности, мог сильно отличаться в этом вопросе от оригинала. Да и помня деятельную натуру Волантиса, у меня появились серьёзные сомнения по поводу киборга с его внешностью и памятью.
Эрн не мог сидеть на месте. Он всегда стремился к знаниям, личной силе и развитию. Не в его правилах жить подобно обывателям. Магистр называл подобное весьма емким словом «прозябание». От сюда и появились вопросы о том, кто именно общался с Корданой и чем в действительности занимается созданный ею инфильтратор с личностью Эрна Волантиса.
— О чем задумался? — поинтересовалась «Дафна», усевшись на подлокотник занятого мной кресла.
Оное заскрипело под немалым весом инфильтратора. Всё же, несмотря на то, что внешне IN-1206 выглядит хрупкой девушкой, внутри у неё
эндоскелет из алхимического сплава, который заметно тяжелее человеческих костей. В такие моменты это заметно.— О магистре Волантисе, — вздохнул я и принялся рассказывать своим мысли по этому поводу.
— Значит, кто-то под него замаскировался и что-то сотворил с нашей гостьей, — кивнула на Кордану «Гринграсс», — Иных логичных объяснений я не вижу.
— Остается сделать две вещи — найти настоящего инфильтратора и попытаться договориться с ним, а так же тех, кто всё это устроил, — фыркнул я.
— Думаешь, в этом есть смысл? — поинтересовалась «Дафна».
— Судя по увиденному, Кордану нам попросту подсунули, — вздохнул я, — Можно сказать, привели и сдали на руки. Никак иначе невозможно объяснить её покладистое поведение при полицейских и сейчас.
— Для чего?
— Ворги, — покачал я головой, — Кто-то очень могущественный решил дать нам в руки координаты системы с их главной базой.
IN-1206 уставилась на Кордану, вставившую в разъем нейроимпланта чип и теперь сидящую в своём кресле с закрытыми глазами, и хмыкнула:
— Я не уверена, что ворги станут использовать ту же систему. Они банально в целях безопасности могут перенести свои производства куда угодно. Даже на пустотную инфраструктуру.
— Вот тут ты ошибаешься, — вздохнул я, — Сами ворги в армии киборгов выполняют роль офицеров. Посмотри записи планетарных боев и сама это увидишь. Они крайне редко идут в бой сами, но если это происходит, то либо ситуация крайне тяжелая, либо им необходимо завершить бой в сжатые сроки. Основная же масса пехоты — классические инфильтраторы известных тебе моделей. Правда, по того, как они устроили рейд в системы ксеносов, появились и вариации с несколько иным дизайном, но в целом — всё в пределах тех же технологий. Это значит, что воргов не так много. Они не производят себе подобных массово, как делала Кордана.
— И что это значит? — нахмурилась «Дафна», — Я пытаюсь смоделировать ситуацию и не нахожу приемлемых логически обоснованных выводов.
— Они появились на планете, где Кордана развернула производство, — посмотрел я на IN-1206, — Это значит, что там находится нечто вроде их хранилища или… не знаю. Что-то важное, потревоженное активность на поверхности планеты.
— Ворги — киборги с личностями представителей погибшей расы с тем же названием. Этот народ вымер из-за применения зефар биологического оружия. Ворги же стали чем-то вроде средства мести и должны были добить своих убийц, но… исчезли. Собственно, как и сами зефар, — покачала головой «Дафна», подняв в своей памяти расшифрованные данные с нейропроцессоров трофейных киборгов, — Полагаешь, именно там находилось нечто вроде… скажем, лаборатории, в которой и были деактивированные ворги. А включились они когда системы заметили на поверхности активное строительство?
— Не исключено, — кивнул я.
В этот момент Кордана закончила перенос файлов на АИП, специально приготовленный для этой цели.
— Я перенесла сразу всё, что знала об имперских технологиях, координаты Паливари, планеты, где мне удалось заметить ворга… на записях с камер наблюдения. Перед мятежом. И полные данные о планете, куда отправились верные мне гибриды с органиками.
— Щедро, — кивнул я, — К слову, а они там останутся? Твои гибриды? Или это перевалочная база?
— Нет, — отвела взгляд Кордана, — Я внесла коррективы в «Экстра-три». За несколько месяцев до мятежа. В случае подобной ситуации они погрузят органиков в стазис-капсулы и отправятся на специальном звездолете в Джелаю-Лирн.
— В малую галактику? — удивился я, — Сами?
— С эскортом, конечно, — фыркнула Кордана, — Там же законсервированы два крейсера, четыре фрегата и десяток корветов. Имперских. Собственно, даже если мои творения уже покинули нашу галактику, вы может отправиться туда же и забрать то, что они оставили. Вряд ли у моих сторонников хватило экипажей для всего того, что оставили после себя имперцы.
— Почему именно в Джелаю-Лирн? — нахмурился я.
— Там нет разумных рас, — спокойно ответила бывшая ИИ, — Это было установлено ещё имперской разведкой. Существуют несколько сотен пригодных для жизни систем, в ряде которых сразу две, а то и три планеты с подходящей для людей атмосферой и климатическими условиями… Что со мной?