Сталь
Шрифт:
Началась самая настоящая мясорубка. За пару секунд до того, как броситься в эту сторону, я с ужасом вычислила, что наши шансы выжить в центре подобного урагана будут даже не пятьдесят на пятьдесят – я решила, что шансов будет пять против девяносто пяти, естественно, не в нашу пользу. Теперь же, когда на нас посыпались человеческие тела, позади нас разрывали воздух пулемётные очереди и машину страшно затрясло от беспрерывных ударов, я поняла, что я, скорее всего, фатально ошиблась в расчётах: ноль целых пять десятых – вот реальный процент выживания в этих челюстях, способных пережевать даже металл.
На заднем сиденье начали раздаваться стоны и плач. На сей раз голос подавала не только Клэр, но и Спиро, и
Почувствовав болезненный прилив слёз к глазам, я уже хотела что-то сказать. Вернее, прокричать, чтобы меня услышал не только Тристан, но и дети на заднем сиденье. Они всё ещё лежали там с закрытыми глазами – я видела это через зеркало заднего вида несмотря на то, что в салоне теперь, из-за навалившихся на лобовое стекло обезумевших существ, до дичайшего ужаса напоминающих людей, стало совсем темно. Наверное, я хотела сказать что-то дурацкое. Может быть я призвала бы их не бояться, может быть сказала бы, что всё будет хорошо. Стандартный предсмертный бред – ничего значительного и весомого. Но вдруг произошёл рывок. Я практически сразу поняла, что мы в буквальном смысле прорвали толпу – она неожиданно резко закончилась, хотя, по моим ощущениям, подобного никак не могло произойти, потому как этот океан погибших душ казался мне бескрайним… Машина резко рванулась вперёд. С крыши начали ссыпаться тела. Ещё через несколько секунд на капоте остались лишь двое самых цепких заражённых, но я никак не могла заставить себя резко нажать на тормоз, чтобы они наконец слетели на дорогу. Я всё ещё не верила в случившееся, в то, что мы больше не в эпицентре, что, возможно, только лишь возможно, мы всё-таки прорвались.
Мы были в пятидесяти метрах от шведской границы. Шлагбаумов здесь не осталось – все они лежали на асфальте переломанными и изуродованными обрубками. Здесь военных с оружием не было – все они были в той толпе.
Я наконец заставила себя резко затормозить. Как только проехала опрокинутый красный минивэн, ещё пару минут назад у меня на глазах миновавший норвежскую погранзаставу. Две минуты – целую вечность назад! – я видела, что он был доверху заполнен подростками. Сейчас в его разбитых окнах зияла пустота. Ни одного трупа внутри, значит все они тоже стали частью той безумной толпы.
Как только я нажала на педаль тормоза и резко остановилась, оба заражённых слетели на асфальт. Не медля и секунды, я продолжила движение вперёд, осознавая, что переезжаю части человеческих тел, слыша, как эти существа, всё ещё наполовину люди, страшно вопят от причинённой мной им боли. Это больше меня не пугало. Пугало как раз то, что это больше не пугало…
Впереди был затор. Небольшой, всего несколько опрокинутых машин, но увидев его моё сердце всё равно ёкнуло, потому что, открыв уцелевшие боковые зеркала заднего вида, я видела, что от толпы заражённых отделилось несколько особей, очевидно решивших преследовать нас до победного конца. Конечно же мы были быстрее их и, казалось бы, у них не было возможности догнать нас, но даже незначительный затор мог запросто уравнять наши шансы на поражение.
Со стороны норвежской границы выстрелы больше не звучали. Что знаменовало только одно: толпа заражённых продолжает стремительно разрастаться. Словно пожар в просохшем до корней лесу.
Последствия подобного пожара не сможет смыть ни дождь, ни штормовой ливень, ни даже наводнение… Всё, это теперь навсегда. Это конец.Глава 16.
– Мы сделали это… Мы это сделали… – Тристан всё ещё не отпускал потолочную ручку. – Мы это сделали…
– Мы сделали… – поддакивала я, явно пребывая в шоке и пытаясь выйти из него. – Да… Мы сделали… Ага…
На заднем сиденье слезливо постанывали оба ребёнка, но я всё ещё не разрешала им открывать глаза, всё ещё находясь на пике страха: минуту назад мы объехали автомобильный затор зигзагами, где по дороге, а где и по обочине, один раз не смогли не задеть велосипед, но в целом мы будто бы миновали опасность. Я видела перед собой прямую дорогу, две совершенно пустые полосы: ни единого автомобиля, велосипеда или байка. Ни единой души…
Вот-вот должно что-то случиться. Определённо точно. Вот-вот что-то пойдёт не так. Прямо из-под асфальта вырастет заражённый или несколько заражённых, или целая толпа… В нас будут стрелять шведские пограничники или грызть кузов автомобиля обезумевшие люди… Вот-вот должно что-то случиться, я чувствую это… Вот-вот…
Я так резко вздрогнула от неожиданно ворвавшегося в салон машины шума, что едва не выпустила руль.
– Прости… – Тристан начал резко крутить громкость на магнитофоне, стараясь сделать белый шум тише.
– Всё в порядке, – ещё сильнее сжала руль я. – Правильно, вдруг сможем словить… – Я не знала, что именно мы хотим “словить”. – Новостную сводку, – наконец придумала ответ на собственный вопрос я, и уже в следующую секунду произошло что-то из ряда вон выходящее, будто самая отзывчивая из радиоволн услышала мои слова и подумала: “Почему бы и нет?”. Тристан словил радиоволну!
Я сразу же крутанула громкость и сделала её даже более громкой, чем это было необходимо. Это была шведская волна, не норвежская. Приятный и совершенно спокойный женский голос вещал сквозь душераздирающие помехи: “Вирус под названием “СТАЛЬ”, охватил большую часть… Установлено… О… О… О… Сталь не влияет на организмы, не достигшие пубертатного возраста, но это не спасает детей от агрессивного поведения со стороны взрослых заражённых, обозначенных словом Блуждающие… Швеция… И… Йа…”.
– Ну же! – я ударила приборную панель ладонью, естественно даже не надеясь на то, что подобное действие поможет, однако голос диктора вновь появился.
“…В стране введён режим… Чрезвычайного… Положения… А… А… Комендантский час и… Ы… Людям запрещено покидать свои дома… Самое… Е… Безопасное оставаться дома, заперев все двери и окна… Не… И… Не покидайте домов… Нарушителям комендантского ч… А… А… Будет применяться огнестрельное… Повтор… Не покидайте… Е… Домов… Отстрел нарушителей коменд… Час… А… А… Союзные государства… А… Объяв… И… И… Ли… Статус-кво… О… О… О…”.
Белый шум поглотил радиоволну окончательно – женский голос утонул в волнах режущего слух шума. Спустя несколько секунд пропал и шум. Будто в колонках вдруг образовался и молниеносно разросся беспощадный, всепоглощающий вакуум.
– Так… Так, что мы услышали? – мгновенно запаниковала я, боясь упустить хоть что-то. – Это вирус.
– Называется Сталь, – подхватил Тристан. – Заражённых называют Блуждающими.
– Почему Сталь, почему Блуждающие? – проговорила вслух эти вопросы я не потому, что надеялась получить на них ответы, но чтобы не забыть их, и сразу же продолжила перечислять запомнившуюся информацию. – На детей вирус не действует.
– Но взрослые заражённые для детей, очевидно, опасны…
В голове сразу же всплыл образ Мередит Литтл. Если взрослые особи кусают взрослых, таким образом, видимо, умножая свою армию или последователей – или как это обозначить? – тогда детей они просто убивают? Зачем?..