Список
Шрифт:
Когда девушка отводит взгляд, в ее голове возникает мысль: «Ничего удивительного».
Майло молча прочитывает несколько страниц, а потом вдруг выдает:
– Ты ведешь себя странно. А говорила, что не будешь так себя вести.
Он ошибается.
– Давай не будем превращать это во что-то странное, хорошо? – вот что сказала вчера Сара, когда вышла без джинсов из укромного местечка между стеной и его шкафом.
Она не стала снимать остальное – толстовку с капюшоном, носки и нижнее белье.
– Хорошо, – сказал Майло, широко раскрыв глаза и развалившись на выцветших простынях с Микки
– Никаких разговоров, – приказала Сара, нырнув под одеяло.
Через некоторое время вся одежда была снята. Но не цепочки. Сара никогда не снимала их. Майло забрался на нее, вжимая крохотные металлические петли в ее ключицы.
Сара потянулась к тумбочке и включила стереосистему как можно громче; заиграл один из миксов, записанных ею, когда они только познакомились. Вибрации сотрясали хлам, сложенный Майло на комоде, и оконное стекло, которое издавало жужжание. Но, несмотря на это, Сара все равно слышала горячее, учащенное дыхание Майло рядом с ухом. А временами и стоны. И услышала слабый вздох. Который сорвался с ее губ.
И именно он заполняет голову Сары, как эхо, снова и снова насмехаясь над ней.
Она отворачивается от Майло:
– Я не веду себя странно. Просто не хочу обсуждать прошлую ночь. Даже не хочу думать о ней.
– О, – печально произносит Майло. – Хорошо.
Сара не позволяет себе испытывать чувство вины. Это Майло во всем виноват.
Сара затягивается и выдувает дымок в сторону рюкзака Майло. Она знает, что в нем лежит альбом для набросков. И могла бы прямо сейчас дотянуться до него, отыскать ту страницу и спросить парня: «Почему ты ничего мне не рассказывал?»
И именно это она и сделает. Но ее слова заглушают стоящие возле скамьи девчонки.
Их стало вдвое больше – не две, а четыре. Они кричат и смеются, совершенно не обращая внимания на драматическую сцену прямо у них под носом.
Сара чувствует на пальцах жар. Сигарета прогорела до фильтра. Со щелчком она отсылает оранжевый бычок в сторону девчонок. И тот отскакивает от пушистого желтого свитера одной из них.
Майло кладет ладонь на руку девушки:
– Сара.
– Ты могла поджечь меня! – визжит девчонка и начинает размахивать руками, проверяя, не осталось ли дыры на одежде.
– Я вежливо просила вас убраться отсюда, – парирует Сара. – Но вы не захотели сделать это по-хорошему.
Девушки синхронно переступают с ноги на ногу.
– Извини, Сара, – размахивая листком, говорит одна из них. – Просто это очень смешно.
– Именно такими и должны быть шуточки в узком кругу, – рявкает Сара. – Они смешны лишь для тех, кто в теме, а остальных это раздражает.
Майло смеется над ее остроумным высказыванием. И от этого ей становится немного лучше.
Обменявшись заговорщическим взглядом с подругами, одна из девчонок выступает вперед.
– Что ж, давайте мы вам все объясним, – предлагает она.
Как только на ее коленях оказывается листок, Сара понимает, что это. Проклятый список.
Было тошно наблюдать из года в год, как девчонки из ее школы оценивают друг друга и делят на группы, опуская одних и превознося
других. Так противно. И грустно. Это… ее имя?И приписка: «Будто она старается быть как можно уродливее!»
Сара поднимает голову. Девчонки ушли. Это похоже на шуточный удар под дых – ты скорее удивлен, чем испытываешь боль, но и ударить в ответ не можешь.
– Что это?
Майло берет листок.
Он перевелся в Старшую школу Маунт-Вашингтона прошлой весной, поэтому ничего не знает о дурацкой традиции. У Сары начинает болеть голова, пока парень читает список. На долю секунды у нее возникает желание все ему объяснить, но она лишь грызет ноготь. И ничего не говорит. Да и не должна. Там и так все написано, на этом чертовом дурацком листочке.
Майло кривится:
– Каким нужно быть придурком, чтобы написать такое?
– Ты думаешь, его составляют парни? – усмехается Сара. – Да ладно тебе. Скорее группа таинственных злобных шлюх. Это происходит каждый год – мазохистский приквел к школьным танцам. Клянусь, не могу дождаться, когда свалю к черту с этой горы.
И она хочет этого по многим причинам.
Майло просовывает руку в задний карман Сары – у него теплая рука – и достает зажигалку. Несколько раз чиркает, отчего вспыхивает пламя. А затем подносит его к уголку листка.
Приятно наблюдать, как от бумаги остается лишь кучка пепла. Но Сара знает, что копии этого листка развешены по всей школе. Все будут пялиться на нее, желая увидеть ее смущение и унижение. Ведь такая стойкая девушка выбита из седла и вынуждена признать, что ей не плевать на мнение окружающих. Сара втирает пепел в землю кроссовкой.
«Я такая тупица», – думает девушка. Она верила, что если будет держаться особняком, то девчонки не будут трогать ее и им удастся сосуществовать в хрупкой, но пока функционирующей экосистеме. С этого начиналось каждое утро в автобусе. Сара плюхалась на первый ряд, натягивала капюшон, засовывала в уши наушники и дремала, прислонившись головой к окну. Ей было проще отключиться от происходящего, чем выслушивать, как девчонки поливают друг друга дерьмом, а на следующий день заявляют, что они лучшие подруги.
В школьницах Маунт-Вашингтона ее больше всего раздражало лицемерие. Здесь их заверения в вечной дружбе и любви были такими же лицемерными, как в средней школе, где все подыгрывали друг другу и притворялись, что даже через двадцать лет их дешевые браслеты «Друзья навеки» не потускнеют. И так же, как и Сара в седьмом классе, некоторые девчонки здесь впадали в немилость. Но она была единственной, кто никогда не стремился произвести на окружающих впечатление, и именно поэтому ее ненавидели еще больше.
Эволюция дает подсказки бестолковым. Животные обладают различными отличительными признаками, например яркой окраской, которая показывает, насколько они ядовиты. Поэтому Сара потрудилась, чтобы никому не пришло в голову, что она хочет быть похожей на местных школьниц.
Самое досадное, что она могла бы походить на них. Могла бы отовариваться в их магазинах, скупая уродливые ботин ки и крохотные сумки, прыгать под их идиотскую музыку.
И если девчонки считают Сару уродиной из-за того, что она отличается от них, то ее это только радует.