Созерцатель
Шрифт:
Эдуард остановился у парадного входа в офисное здание и сделал вид, что читает таблички с названиями фирм. Пока старушка с невнятным ворчанием прошаркала у него за спиной, взгляд охотника остановился на табличке «Потомственный экстрасенс Роза. С гарантией. Приём круглосуточно. 3 этаж, офис 5». Боковым зрением он заметил, что старушка остановилась и буровила его колючими глазками. Делать нечего, надо входить. Он вошел и поднялся на третий этаж. Заодно попробую выяснить, что за мистика мне постоянно мешает, подумал он.
– Как вас зовут? – спросила сухопарая женщина лет пятидесяти, закутанная в черную шаль.
– Виктор, – легкомысленно соврал он и огляделся. Комната имела обыкновенный вид: старинный
– С чем вы пришли ко мне?
– Что вы можете сказать об этом человеке? – Он протянул фотографию Игоря.
Женщина долго смотрела то на фотографию, то на ироническую ухмылку Эдуарда. Потом вздохнула и проскрипела:
– Этот человек тебе, Эдуард, не по зубам. Я вижу такую защиту вокруг него, какую тебе за все твои миллионы не пробить. Оставь это занятие.
– Сколько я вам должен? – спросил обескураженный охотник, желая лишь одного, поскорее уйти отсюда. Начиналась та самая ненавистная мистика, которой он боялся, которая никак не подчинялась четким расчетам его аналитического рассудка.
– Давай договоримся так, – сказала женщина, – ты оставляешь охоту на этого человека, а я попробую защитить тебя от неминуемого возмездия. Но! В данном случае гарантий я дать не могу. Могу только попробовать уберечь тебя от смерти. Если откажешься – жить тебе не больше недели. Если согласишься – будет у тебя шанс. А так, я за твою жизнь медного пятака в базарный день не дам. Десять тысяч долларов!
Эдуард достал чековую книжку и трясущимися руками выписал чек. Встал и выбежал вон. На улице он оглянулся. Старушки в красной куртке видно не было. Прошелся еще с полчаса и сел в машину. «Не дождетесь! – рявкнул он, ударив кулаком по рулю. – Охота продолжается!»
– Ну и дурачок! – усмехнулась женщина, когда за посетителем закрылась дверь. Она встала, подошла к иконам и печально прошептала: «Ну почему эти нувориши такие безрассудные, Господи! Ведь погибнет, навечно погибнет!»
Та, кто называла себя Розой, на самом деле по паспорту значилась Ириной Михайловной Белобородько, 1967 года рождения, место рождения – Кировоград. Она действительно обладала пророческим даром, но экстрасенсом себя называла в дань моде и для привлечения клиентов. Назовись она той, кем была на самом деле, ей бы ни копейки не заработать. Да и кабинет её закрыли бы очень быстро. Ирина была одной из тех, кто побывал на том свете и вернулся на землю.
Однажды она попала в автомобильную аварию. Поехала на автобусе в соседний город к матери, а в них на высокой скорости врезался тяжелый грузовик, съехавший со встречной полосы. Удар был настолько сильным, что больше половина пассажиров погибла, остальные почти все остались инвалидами. Её бездыханное тело положили в морг. А на третий день она ожила, встала и… до смерти напугала медсестру. Представьте себе: обнаженная покойница с грубо зашитым разрезом на животе идёт своими ногами из морга по длинному мрачному коридору. Чем не сюжет из фильма ужасов!
Спустя три месяца в церкви небольшого городка появилась странная женщина в черном платке. Она дождалась окончания службы, вышла на амвон, потеснив молодого священника отца Бориса и стала громко говорить.
Она рассказала, как умерла, вышла из тела и стала подниматься вверх. Понеслась по длинному коридору и вынесло её на незнакомое пространство, напоминающее пустыню. Она увидела мужчину в черном длинном одеянии, стоявшего к ней спиной, обрадовалась и обратилась: «Куда это я попала? Это у вас рай, что ли?» Мужчина обернулся, взмахнув полами черного плаща, как ворон крыльями, и обжег её суровыми жесткими глазами.
Ирина терпеть не могла слабых мужчин. Ей всегда нравились такие, как этот, – суровые, жесткие мужчины, знающие, чего они хотят от жизни. Она даже попыталась с ним пофлиртовать…Но тут появился именно такой мужчина, даже скорей юноша, тип которого она не уважала: добрый, светлый с тонкими изящными чертами лица и длинными золотистыми кудрями. Мужчина в черном по-звериному осклабился, зарычал и обжег Ирину злющими глазами. Она в испуге побежала прочь. Пока испуганная женщина неслась по каменистой пустыне, она поняла, что черный был бесом, а светлый юноша – ангелом.
«Так ты хотела увидеть рай? – спросил её ангел, когда она остановилась и убедилась в том, что черный исчез из виду. – Пойдем, я покажу тебе рай для неверующих».
Они дошли до края пустыни и спустились в мрачную пещеру с каменными сводами. Там рядами стояли бараки, какие Ирина видела в старых фильмах о войне, где показывали немецкий концлагерь. Всюду работали измученные люди в серых робах. Они таскали на спинах тяжелые камни и укладывали их в стену. Над ними носились черные страшилища с пиками в когтистых лапах и тыкали ими в людей, каркая что-то оскорбительное.
Потом Ирине показали её собственных детей, которые в рваном рубище сидели на берегу черной реки и плакали. «Это те дети, которых убили во время аборта», – пояснил ангел. Потом они спустились в место, напоминавшее мартеновский цех, где варят сталь. Всюду горел огонь. В огненных реках плавали обожженные люди и кричали что есть сил. «Здесь истязуются смертные грехи», – сказал ангел. Потом они оказались на краю огромного рва, в котором люди разных национальностей и цветов кожи возились в собственных испражнениях. Их тела были облеплены большими пиявками, а некоторых пожирали огромные змеи, размером с питона. Вонь там стояла невыносимая. «Здесь мучаются развратники разных видов» – сказал ангел. «Я больше не могу это видеть!» – закричала Ирина и упала перед ангелом на колени. «Ладно, – сказал ангел. – Возвращайся на землю и расскажи людям, что их здесь ожидает за неверие. А сама иди в ближайший православный храм и спасайся!»
Через полгода, как Ирина появилась в храме, отца Бориса вызвал к себе владыка и спросил:
– Что за горластая дамочка у тебя там появилась? Мне уже о ней все уши прожужжали.
Отец Борис шел туда со страхом, ожидая больших неприятностей. Но когда увидел седенького старичка в старом потертом подряснике, его добрую улыбку, успокоился. Он рассказал, что Ирина Михайловна по её словам побывала в аду, после возвращения на землю всем рассказывает об адских мучениях.
– А есть ли у неё хоть малое смирение? – спросил старый монах, бесшумно расхаживая по паркету в серых шерстяных носках с четками в руке.
– Честно сказать, владыка, мне оно не заметно, – вздохнул отец Борис. – Лично я её остерегаюсь. Иногда мне кажется, что она превращается в бульдозер и готова всех просто задавить своим напором.
– Понятно, – грустно улыбнулся владыка. – Не долго ей проповедовать в таком случае. Сначала Господь вразумит её малыми скорбями, потом пойдут беды покрупней, ну а потом объявит она нас с тобой еретиками, из Церкви уйдёт и станет сама себе и церковью, и священником. Обычное дело. Ты вот что, батюшка, скажи своим дамочкам, которые ей сочувствуют, что её-то Господь так или иначе спасет, через скорби и потери, а вот они, если за ней следом из Церкви уйдут, могут погибнуть. Обязательно скажи. Толку будет, конечно, мало. Женщина без смирения и послушания – любимая игрушка врага человеческого. Но… все равно скажи. Протяни им руку, как Спаситель апостолу Петру во время бури на Галилейском море, а уж ухватятся они за твою десницу или нет – дело их совести. Ступай, батюшка, и будь осторожен с ними.