Соверен
Шрифт:
— Увы, нас привела к вам отнюдь не забота о собственных удовольствиях, — быстро произнес Барак. — Один высокопоставленный чиновник, не желающий, чтобы его здесь видели, послал нас узнать, что к чему. Думаю, вы сможете удовлетворить его желания. Мы поговорим с ним и вернемся. Надеюсь, у вас найдется уединенная комната, недоступная любопытным взглядам?
— Не сомневайтесь, сэр, я все устрою наилучшим образом.
— Вот вам два шиллинга за беспокойство, — сказал Барак и вручил хозяину две монеты.
— А этот ваш… чиновник, он, надеюсь, хорошо заплатит?
— Его щедрость приятно
— Могу я узнать, как его имя, сэр? — спросил сводник, хитро сощурившись.
— В этом нет никакой необходимости, — отрезал Барак. — Вскоре мы вернемся и сообщим вам, каковы его намерения.
— Лучше приходите утром, до открытия, джентльмены. Тогда весь этот сброд не будет вам докучать.
— Так мы и сделаем. Кстати, нам совершенно ни к чему снова появляться перед вашими посетителями. Есть у вас задняя дверь?
Хозяин кивнул и провел нас к задней двери, выходившей в узкий вонючий переулок. Мы торопливо зашагали прочь. Лишь оказавшись у Фоссгейта, мы замедлили шаг. Неожиданно Барак расхохотался во весь голос.
— Ох, ну и дела творятся на белом свете. Оказывается, этот увалень Крейк обожает, чтобы его секли старые потаскухи. Кто бы мог подумать! И это добропорядочный отец целой кучи ребятишек! Представьте только, днем он носится по аббатству как угорелый, без конца шуршит своими бумагами, а ночью…
Новый приступ хохота не дал Бараку договорить.
— А вы быстро смекнули, что к чему, — ухмыльнулся я. — Я, честно говоря, не сразу понял, куда этот пройдоха клонит. Можно подумать, вы неплохо осведомлены по части… особенных вкусов.
— Я вообще человек бывалый, — пожал плечами Барак. — У лорда Кромвеля имелись осведомители среди лондонских сводников, в особенности среди тех, кто потакал всяким диковинным пристрастиям. И если моему патрону надо было оказать давление на кого-нибудь из своих врагов, такой сводник оказывался настоящим кладом.
— Оказать давление? Вы имеете в виду шантаж?
— Можно употребить и это слово.
— А какое вы имели отношение ко всему этому?
— Понятно какое, — нахмурился Барак. — Встречался с этими сводниками и передавал лорду Кромвелю сведения об их клиентах. Вам прекрасно известно, какого рода обязанности я выполнял, — напустился он на меня. — Далеко не все они были мне по нутру.
Он вновь пожал плечами.
— Но если ты служишь человеку, который ведет крупную политическую игру, тут уж не до чистоплюйства.
— А чиновники, которые потакают грязным похотям, должны понимать, что рискуют своей репутацией, — назидательно изрек я. — Слушайте, а может, Крейк так часто вступал в разговоры с Олдройдом именно потому, что хотел разузнать, есть ли в Йорке притоны вроде этого?
— Есть только один способ проверить, верна ли ваша догадка. Спросить у Крейка.
Мне вовсе не хотелось ставить своего бывшего однокашника в отчаянно неловкое положение, однако другого выбора не оставалось.
— Завтра я поговорю с ним.
Некоторое время мы не произносили ни слова.
— А Тамазин знает, что вы служили у лорда Кромвеля? — прервал я молчание.
— Я рассказал ей об этом, но в подробности не вдавался, — откликнулся Барак, метнув на меня пронзительный взгляд. — Тамазин они ни к
чему. Да и вы прежде не проявляли излишнего любопытства.— Простите, если я задел ваши чувства.
— Ерунда, — покачал головой Барак. — На самом деле, вы должны быть мне благодарны. Если бы не моя сообразительность, вы бы еще долго не могли понять, что за товар вам предлагают. Пока не оказались бы в обществе жирной шлюхи, вооруженной розгами. Она бы отделала вас за милую душу. А на следующий день некий доброжелатель сообщил бы о ваших похождениях в королевский особняк.
Я невольно рассмеялся. Мы приблизились к воротам Бутхэм, шаги наши гулко раздавались на булыжной мостовой.
— Джек, вскоре после приезда в Йорк у нас был разговор относительно ваших планов на будущее, — вновь заговорил я. — Насколько я понимаю, они до сих пор не определились?
— Все, что я хочу сейчас, — вернуться в Лондон целым и невредимым, — пожал плечами Барак. — А там и о планах на будущее можно поговорить.
В аббатство Святой Марии мы вернулись поздно. К тому времени, как стражник пропустил нас через ворота, пробило одиннадцать; аббатство уже погрузилось в сон. Лишь часовые бодрствовали, совершая свою бесконечную прогулку по навесным дорожкам вдоль стен; тусклый свет луны играл на блестящих шлемах. Солдаты стояли в карауле около павильонов и королевского особняка, погруженного в темноту.
Я вспомнил, что завтра с утра король собирается на охоту. О прибытии шотландского короля по-прежнему не было ни слуху ни духу.
— Меня ждет Тамазин, — сообщил Барак. — Но прежде чем идти к ней, я провожу вас домой.
— Как это вы проберетесь в ней в такой час? Или у вас есть тайное любовное гнездышко?
В словах моих, против намерения, послышался оттенок ханжества. Барак внимательно посмотрел на меня.
— К счастью, есть, — ответил он. — Тамазин говорит, на душе у нее спокойно, только когда я рядом.
— Если о ваших отношениях станет известно, ей не миновать беды.
— Ничего ей не будет, — махнул рукой Барак. — За те три месяца, что длится королевское путешествие, добрая половина служанок королевы завела с кем-нибудь шашни. Да и сама королева, как выяснилось, никак не может служить образцом высокоморального поведения.
С этими словами он обогнал меня и быстро зашагал в сторону церкви. Я понял, что задел его за живое. Один из стражников, стоявших у павильона, громко чихнул, и звук этот заставил меня вздрогнуть. Но я был рад, что в аббатстве так много вооруженных солдат. Даже сейчас, ночью, все чувства мои были напряжены в ожидании внезапного нападения.
Проходя через церковь, я увидел, что многие конюхи ночуют прямо здесь, рядом с лошадьми, расстелив на соломе одеяла. Очертания людей и животных смутно вырисовывались в свете свечей, укрепленных в высоких железных подсвечниках. Лошади, принадлежавшие придворным и чиновникам — их было более сотни, — смирно стояли в своих стойлах, к каждому из которых была прикреплена табличка с именем владельца. Мощных тягловых коней здесь не было — они паслись в полях, поблизости от лагеря. Про себя я отметил, что все устроено весьма разумно — каждый хозяин может в любой момент воспользоваться своим скакуном.