Соседи
Шрифт:
Павлик тоже не мог объяснить, почему дядя Егор на куриной ферме работает. А вот почему на самолете теперь не летает — сказал: у Егора Васильевича ранение в обе руки. Фашисты сбили его самолет, и он, раненный, с трудом добрался до своих. С тех пор и не водит самолет.
Сашка задумался: летчик! Как это прекрасно! И вот мысленно он уже видит себя летчиком. Летит на боевом самолете. Внизу враги черной стеной идут. И Сашка разворачивает свой самолет прямо на врагов и косит их из пулемета.
КАНДИДАТ НАУК
Через несколько дней Маша сообщила Сашке, что ее дядя — ученый Ченакаев
Раньше Сашка думал так. Если человек ученый, то его дело смотреть через громадный телескоп на звезды или искать в земле останки древних динозавров и ихтиозавров. А об ученых, которые курами занимаются, он ничего не знал. Послали бы на эту должность Сашкиного отца, он бы, пожалуй, лучше справился. Он ведь любит за курами ухаживать.
Немного успокаивало Сашку лишь то, что Ченакаев, по словам Маши, хочет вывести таких кур, которые будут давать в год до трехсот яиц.
Сашка хоть и любит есть яйца, но если вдруг станет ученым, то с курами возиться не будет. Пятнадцать цыплят он вывел уже. С него хватит! Если доведется сделаться ученым, то хорошо бы полететь с экспедицией в Антарктиду или на исследование нового камчатского вулкана. Задумался об этом Сашка и тут же представил себя летящим на вертолете с бородатыми академиками. Вот смотрит он в окно, а внизу извергается вулкан, выбрасывая горячие камни и раскаленный пепел. Страшновато, конечно, лететь над вулканом, когда он «работает». Трахнет по винту вертолета камнем, вверх тормашками полетишь. Но Сашка не трус, он не будет показывать перед академиками, что ему страшно. Он нацелит свой бинокль прямо в огненную пасть вулкана.
Вот каким героем можно почувствовать себя, если по-настоящему помечтать! А с курами, конечно, не помечтаешь. С курами какое геройство!
Когда Сашка рассказал об ученом Ченакаеве отцу, тот очень удивился, а потом спросил:
— А сколько времени будет жить Ченакаев в Ковляе?
— Пока каждая курица не снесет в год триста шестьдесят пять яиц, — не моргнув глазом, ответил Сашка.
— Ты не смейся, а толком говори, — рассердился Семен на сына.
— Я, папа, не смеюсь. Ченакаев — ученый. У него куры могут сколько хочешь яиц снести. Он с дядей Егором теперь работает. Какой-то рацион придумали вместе. И столько в этих новых кормах витаминов, что куры каждый день растут и каждый день несутся. Не веришь, папа? Сходи посмотри. И лампы повесили над курами. Ночью тоже светло должно быть в птичнике…
— Хе-хе-хе, — рассмеялся Семен. — Если и ночыо держать кур при свете, ослепнуть могут. Тогда не только триста, даже десять яиц не даст курица. Хе-хе-хе, тоже ученый нашелся! Моя бабушка, бывало, семьдесят яиц от каждой несушки брала в год, а ученой себя не считала. Ченакаев же, вишь ты, — ученый! Хе-хе-хе! Драчун он, а не ученый. Вместе со мной в одном классе учился. Сколько раз драться ко мне лез! Я б такому не дал ученого звания.
— Папа, а почему Ченакаев с тобой дрался?
— Почему! Почему!.. Я всегда смеялся над ним. Он с малых лет в очках ходил. Очкариком я его дразнил. А он с кулаками на меня.
Семен задумался, потом неожиданно спросил:
— А где жить устроился Ченакаев?
— На Старой улице у одной старушки. А потом ему квартиру дадут рядом с нами.
— Где рядом с нами?
— Да вон в том доме, который строится…
Сашка посмотрел в окно на строящийся дом. Стены ого поднялись уже в рост человека, вокруг были навалены кирпич и доски.
Семен тоже посмотрел в окно. По смотрел он не на дом, а куда-то в небо, на звезду, что ярко горела у горизонта. Сашка хорошо знает: если долго смотреть на звезду, то в голову всякие смелые мысли приходят. Сверкает звезда и будто подмаргивает, и совсем близкой кажется. А попробуй доберись до нее! Не один год
на космическом корабле нужно лететь. Наверное, и отец об этом думает. И представилось Сашке, что его отец сел в космический корабль и полетел к звездам. А может быть, не сел бы отец в космический корабль? Страшновато в такую даль летать. Кто знает, какие существа могут обитать на звездах и далеких планетах? А если там страшные звери встретятся, тогда что? Неужели отец испугался бы каких-то зверей? Он же храбрый! В детстве, как он сам рассказывал, даже лягушек не боялся, брал их руками. А теперь и вовсе не маленький. Чего бояться!В ШКОЛЕ
В школе начинались занятия, и Сашке некогда стало возиться с Йондолом. А чтобы собака зря не шаталась, сделал ей на берегу Парцы-реки домик. Уходя в школу, Сашка сказал Йондолу:
— Оставайся здесь. А мне учиться надо. Новый предмет в шестом классе будем изучать — алгеброй называется. Не знаешь, что такое алгебра? «А» плюс «В» равняется «С». Понял? Это тебе не арифметика: дважды два четыре. Тут соображать надо. Оставайся, Йондол. А если вдруг заметишь большущего сома, беги за мной в школу. Буду на уроке, полай в окно — я сразу пойму, в чем дело. Ты только громко полай. Учитель, наверное, отпустит ловить сома. А может, и сам побежит с нами.
Йондол остался на берегу Парцы сторожить сома, а Сашка размахивая портфелем, отправился на занятия.
Перед школой было уже полно ребят. Особо выделялись первоклашки. Принаряженные, тихие, все им в диковинку. Те, кто постарше, весело переговаривались, рассказывали друг другу о лете, обо всем интересном, что с ними случилось. Кто-то кого-то уже толкал, где-то начинали бороться.
Но вот ребята притихли. Директор школы Юрий Андреевич, горбоносый высокий мужчина, прошел перед строем мальчишек и девчонок. Он поздравил сперва первоклашек, затем и всех школьников с началом учебного года.
— Лето кончилось, все хорошо отдохнули, а теперь пора за учебу, — сказал он.
А потом говорил председатель колхоза Иван Семенович. Он рассказал, сколько Ковляйская школа дала стране знатных людей, сколько из них награждено орденами и медалями. По его словам выходило: если б не выпускники Ковляйской школы, то в Советском Союзе не добывалось бы теперь столько стали и угля, не собиралось бы столько пшеницы, ржи и другого зерна. Если бы не ковляйские ребята, не была бы так сильна Советская Армия и Военно-Морской Флот…
Вот о чем говорили в первый день занятий директор Юрий Андреевич и председатель Иван Семенович.
А еще они говорили, что на колхозных полях не убраны картофель и свекла, в колхозном саду не сняты с деревьев яблоки и что в этих делах они ждут помощи от ребят.
Эти слова часто вспоминались потом на уроках, особенно тогда, когда какая-нибудь задача трудно давалась, а солнце смотрело в окно еще весело, по-летнему. В подобные минуты даже такая тяжелая работа, как уборка картофеля, казалась желанной. А сбор яблок! Скажи только слово, и любой класс побежит в колхозный сад. Но в школе расписание имеется. И все там распределено — когда уроки, когда работа.
Как-то собрали школьников в большом зале. Объявили: будет встреча с интересным человеком. Такие встречи и раньше случались. Приглашали в гости комбайнера, доярку. Теперь же заранее не объявили, кто будет этот интересный человек, и все с нетерпением ждали гостя. «А вдруг войдет космонавт Леонов и начнет рассказывать о космических кораблях, о космосе! — мечтал Сашка. — И вообще о том, как стать космонавтом. Вот было бы здорово!»
Неожиданно рядом с Сашкой села Маша Офтина. На ней было красное платье, настолько красное, что Сашка даже зажмурился, будто посмотрел на пылающий костер. У Маши не только платье пылало, но и глаза горели огнем. А может быть, и вправду космонавт придет на встречу? Для чего же так принарядилась Маша?