Чтение онлайн

Клянется сердце верное, что ты Невидимо для глаз хранишься в нем. А глаз уверен, что твои черты Хранит он в чистом зеркале своем.

Чтоб рассудить междоусобный спор, Собрались мысли за столом суда И помирить решили ясный взор И дорогое сердце навсегда.

Они на части разделили клад, Доверив сердце сердцу, взгляду - взгляд.

x x x У сердца с глазом - тайный договор: Они друг другу облегчают муки, Когда тебя напрасно ищет взор И сердце задыхается в разлуке.

Твоим изображеньем зоркий глаз Дает и сердцу любоваться вволю. А сердце глазу в свой урочный час Мечты любовной уступает

долю.

Так в помыслах моих иль во плоти Ты предо мной в мгновение любое. Не дальше мысли можешь ты уйти. Я неразлучен с ней, она - с тобою.

Мой взор тебя рисует и во сне И будит сердце спящее во мне.

x x x Как тяжко мне, в пути взметая пыль, Не ожидая дальше ничего, Отсчитывать уныло, сколько миль Отъехал я от счастья своего.

Усталый конь, забыв былую прыть, Едва трусит лениво подо мной, Как будто знает: незачем спешить Тому, кто разлучен с душой родной.

Хозяйских шпор не слушается он И только ржаньем шлет мне свой укор. Меня больнее ранит этот стон, Чем бедного коня - удары шпор.

Я думаю, с тоскою глядя вдаль: За мною - радость, впереди - печаль.

x x x Как богачу, доступно мне в любое Мгновение сокровище мое. Но знаю я, что хрупко острие Минут счастливых, данных мне судьбою.

Нам праздники, столь редкие в году, Несут с собой тем большее веселье.. И редко расположены в ряду Других камней алмазы ожерелья.

Пускай скрывает время, как ларец, Тебя, мой друг, венец мой драгоценный, Но счастлив я, когда алмаз свой пленный Оно освобождает наконец.

Ты мне даришь и торжество свиданья, И трепетную радость ожиданья.

x x x Прекрасное прекрасней во сто крат Увенчанное правдой драгоценной. Мы в нежных розах ценим аромат, В их пурпуре живущий сокровенно.

Пусть у цветов, где свил гнездо порок И стебель, и шипы, и листья те же, И так же пурпур лепестков глубок, И тот же венчик, что у розы свежей,

Они ничьих не радуют сердец И вянут, отравляя нам дыханье. А у душистых роз иной конец: Их душу перельют в благоуханье.

Когда погаснет блеск очей твоих, Вся прелесть правды перельется в стих !

x x x Замшелый мрамор царственных могил Исчезнет раньше этих веских слов, В которых я твой образ сохранил. К ним не пристанет пыль и грязь веков.

Пусть опрокинет статуи война, Мятеж развеет каменщиков труд, Но врезанные в память письмена Бегущие столетья не сотрут.

Ни смерть не увлечет тебя на дно, Ни темного забвения вражда. Тебе с потомством дальним суждено, Мир износив, увидеть день суда.

Итак, до пробуждения живи В стихах, в сердцах, исполненных любви!

x x x Проснись, любовь! Твое ли острие Тупей, чем жало голода и жажды? Как ни обильны яства и питье, Нельзя навек насытиться однажды.

Так и любовь. Ее голодный взгляд Сегодня утолен до утомленья, А завтра снова ты огнем объят, Рожденным для горенья, а не тленья.

Чтобы любовь была нам дорога, Пусть океаном будет час разлуки, Пусть двое, выходя на берега, Один к другому простирают руки.

Пусть зимней стужей будет этот час Чтобы весна теплей пригрела нас!

x x x Уж если нет на свете новизны, А есть лишь повторение былого, И понапрасну мы страдать должны Давно рожденное рождая снова,

Пусть наша память, пробежавши вспять Пятьсот

кругов, что солнце очертило, Сумеет в древней книге отыскать Запечатленный в слове лик твой милый.

Тогда б я знал, что думали в те дни Об этом чуде, сложно совершенном, Ушли ли мы вперед, или они, Иль этот мир остался неизменным.

Но верю я, что лучшие слова В честь меньшего слагались божества!

x x x Как движется к земле морской прибой, Так и ряды бессчетные минут, Сменяя предыдущие собой, Поочередно к вечности бегут.

Младенчества новорожденный серп Стремится к зрелости и, наконец, Кривых затмений испытав ущерб, Сдает в борьбе свой золотой венец.

Резец годов у жизни на челе За полосой проводит полосу. Все лучшее, что дышит на земле, Ложится под разящую косу.

Но время не сметет моей строки, Где ты пребудешь смерти вопреки!

x x x Его лицо - одно из отражений Тех дней, когда на свете красота Цвела свободно, как цветок весенний, И не рядилась в ложные цвета.

Когда никто в кладбищенской ограде Не смел нарушить мертвенный покой И дать зарытой золотистой пряди Вторую жизнь на голове другой.

Его лицо приветливо и скромно, Уста поддельных красок лишены. В его весне нет зелени заемной И новизна не грабит старины.

Его хранит природа для сравненья Прекрасной правды с ложью украшенья.

x x x В том внешнем, что в тебе находит взор, Нет ничего, что хочется исправить. Вражды и дружбы общий приговор Не может к правде черточки прибавить.

За внешний облик - внешний и почет. Но голос тех же судей неподкупных Звучит иначе, если речь зайдет О свойствах сердца, глазу недоступных.

Толкует о душе твоей молва А зеркало души - ее деянья. И заглушает сорная трава Твоих сладчайших роз благоуханье.

Твой нежный сад запущен потому, Что он доступен всем и никому.

x x x То время года видишь ты во мне, Когда один-другой багряный лист От холода трепещет в вышине На хорах, где умолк веселый свист.

Во мне ты видишь тот вечерний час, Когда поблек на западе закат И купол неба, отнятый у нас, Подобьем смерти - сумраком объят.

Во мне ты видишь блеск того огня, Который гаснет в пепле прошлых дней, И то, что жизнью было для меня, Могилою становится моей.

Ты видишь все. Но близостью конца Теснее наши связаны сердца!

x x x Когда меня отправят под арест Без выкупа, залога и отсрочки, Не глыба камня, не могильный крест, Мне памятником будут эти строчки.

Ты вновь и вновь найдешь в моих стихах Все, что во мне тебе принадлежало. Пускай земле достанется мой прах, Ты, потеряв меня, утратишь мало.

С тобою будет лучшее во мне. А смерть возьмет от жизни быстротечной Осадок, остающийся на дне, То, что похитить мог бродяга встречный.

Ей - черепки разбитого ковша, Тебе - мое вино, моя душа.

x x x Ты утоляешь мой голодный взор, Как землю освежительная влага. С тобой веду я бесконечный спор, Как со своей сокровищницей скряга.

То счастлив он, то мечется во сне, Боясь шагов, звучащих за стеною, То хочет быть с ларцом наедине, То рад блеснуть сверкающей казною.

Так я, вкусив блаженство на пиру, Терзаюсь жаждой в ожиданье взгляда. Живу я тем, что у тебя беру, Моя надежда, мука и награда.