Солнечный щит
Шрифт:
Заиграла музыка, и раздались вопли «ура», взлетел адо. Я посмотрел на Кимелу, она смотрела на меня, а не на спектакль внизу.
Я поклонился, кровь шумела в голове.
— Простите, я хотел бы поговорить с принцем Яно о танцах. Я очень рад знакомству, ашоки Кимела. Буду ждать вашего первого выступления.
— Да, не пропустите его, — сказала она.
Я не знал, что сказать, голова гудела, и я просто повернулся и поспешил в другую часть балкона.
К моему удивлению, Яно встал со стула после секунд, проведенных на нем. Он напряженно сжимал перила балкона одной рукой, смотрел на шум внизу. Воздух сиял пыльцой, озаряя волосы дам и голые руки.
Я постарался ослабить душный воротник, подходя к Яно. Его пажи нарядили его по случаю до малейших деталей —
Он не посмотрел на меня. Его глаза были широкими, он смотрел на точку среди кругов танцующих.
— Добрый вечер, — выдавил я. — Какое, кхм, интересное мероприятие.
Он не ответил, сунул кулак в карман камзола. Женщина внизу крикнула, и круги стали двигаться в другую сторону. Звенел смех, Яно молчал, глядя на пол внизу.
Я кашлянул, в горле пересохло. Земля и небо, мне нужна была вода.
— Принцесса Элоиз выражает соболезнования… ей нездоровится, она не могла прийти сегодня.
Ответа не было. Его хоть что-то задевало?
Я не сдавался.
— Я хотел кое о чем поговорить с вами. Принцесса Элоиз и посол Ро обеспокоены отсутствием прогресса. Они надеялись, что мы хотя бы обсудим рамки наших отношений, если не начнем планировать дорогу в Феринно. Они переживают, что времени нет, и нам придется вернуться на Алькоранский саммит в тукурмси.
Музыка стала быстрее. Леди снова поменяли направление, сияя. Жар растекался от моего воротника по телу, пальцы ног и рук гудели. Я сглотнул и посмотрел на Яно. Он не двигался, не говорил, и я вдруг стал злиться.
— Яно, слушай… мы слышали о произошедшем с прошлой ашоки, — сказал я. Он напрягся еще сильнее, если это было возможно. — И я понимаю, это серьезная перемена при дворе, и что решение далось сложно. Мы с Элоиз хотим выразить соболезнования. Но если ты думаешь, что мы заранее знали о нападении или были как-то вовлечены, это не так. Мы не знали до этой недели. И я надеюсь… надеюсь, что не это тормозит переговоры, — я продолжал, хотя он молчал. — Потому что наши страны потратили много денег и времени, чтобы продумать этот визит. Мы ехали сюда неделями. Мы готовились годами. Может, наши планы были амбициозными, но, когда мы с вами переписывались, звучало так, что Моквайя готова, что с вами во главе начнется новый союз…
Он резко повернулся ко мне, и я чуть не упал. Я сжал перила, чтобы устоять. Его нечитаемое лицо вдруг стало искаженным морщинами.
— Ты ничего не знаешь, — прорычал он.
А потом он расплакался.
Он развернулся, сверкая шелком, и побежал по балкону, прижав ладони к лицу. Он миновал мать и придворных, не замедляясь, пробился между стражей у лестницы. Все повернули голову ему вслед.
А потом они повернулись ко мне.
Болтовня утихла, остались только музыка и крики снизу. Вместо жара был теперь лед. Я сжал перила, глядя на пустой дверной проем, а около тридцати самых влиятельных людей пугающей страны смотрели на меня, словно целились арбалетами. Министр Кобок с вопросом посмотрел на меня. Рядом с королевой Кимела склонила голову, словно смотрела на неизвестного зверя.
Я сглотнул и с трудом опустил голову и прошел по балкону к стражам у лестницы. Я опустил ногу на ступеньку, другую, сжимая мешочек адо.
Я спускался по темной лестнице. Внизу я чуть не врезался в Ро, его бледный шелковый пиджак сиял в странном свете. Он смотрел туда, куда убежал Яно, и повернулся, когда я добрался до него.
— Веран… это был принц? Что происходит?
— Мне нужно… нужно уйти… — я прошел мимо него, мешочек адо подпрыгнул, и сияющая пыльца взлетела в воздух. Кашляя из-за нее, я прошел вдоль стены бального зала, щурясь из-за сияния порошка на всех поверхностях. Я бросил мешочек в горшок с растением, прошел в коридор, музыка преследовала меня. Я ускорился, почти бежал, подошва стучала опасно по полу. Я переживал, что Фала остановит меня,
суетясь, но ее тут не было, и я выбежал из зала, даже не забрав трость. Порошок адо сыпался с меня как пепел, стал просто белым вне света синих ламп.Я поворачивал за углы, не следя, куда шел, пока не оказался перед вездесущей стеной стекла, залитого дождем. Я не замедлился, а бежал, пока чуть не врезался в нее. Я прижался ладонями и лицом к стеклу, дыхание затуманивало поверхность.
Я был заперт в куполе воздуха. Я задыхался у стекла. Дождь вообще был настоящим? И настоящие ли деревья двигались от ветра? Я не мог дышать, не мог разглядеть. Я пошатнулся у стены, ладонь прижималась к холодной стене, искала швы. Я добрался до сада в конце дорожки, топал по мху среди цветов, пятки погружались в землю. Я отодвинул подрезанные листья финиковой пальмы и увидел дверцу, служебный вход садовников, чтобы они ухаживали за растениями, не попадаясь на глаза, поддерживая вид, что растения ухаживают за собой сами, мертвые цветы пропадают ночью, а червей и жуков просто нет. Я бросился к двери, она легко поддалась, и я миновал двойную панель стекла и пьяно шагнул под ливень.
Он на самом деле лился с неба, стучал по холодной серой брусчатке. Я тут же промок, волосы прилипли ко лбу. Камзол собрал в себя воду, она наполнила мои туфли, подошва скользила, как по льду. Я яростно сбросил обувь, опустил ступни на холодный камень с потрясающим облегчением.
Этот двор был небольшой платформой, окруженной низкой стеной. Дождь был приятным на коже, давно не ощущавшей такого, но я хотел больше. Я хотел ветер и землю. Слева лестница вела вверх и вниз, по такой вчера двигался уборщик стекол. Лезть по ней в моем состоянии было ужасной идеей, особенно с узкой лестницей, тянущейся по стеклянному зданию на неизвестной высоте под дождем.
Но я был в настроении.
Я бросил туфли и сжал прутья, металл впивался в пальцы. Они были вырезаны так, чтобы удержаться в мокрую погоду, и я стал спускаться, доверяя этому. Хорошо, что я снял туфли — колени дрожали, паника еще не утихла. Я мог соскользнуть с лестницы, если бы остался в тех туфлях с деревянной подошвой.
К счастью, бальные залы были на нижних этажах замка. Я добрался до другой платформы, а потом стены зеленоватого стекла пропали, сменились огромным каменным фундаментом замка и темной почвой. Я добрался до площадки внизу, тут же сошел с камней на мокрую землю.
Дыхание с шумом вырывалось из груди, и я погрузил онемевшие пальцы ног в грязь. Земля была покрыта густыми папоротниками, кроме двух футов вокруг фундамента, позволяя слугам ходить там. Я подумал на миг о комарах, но понял, что они не летали бы под дождем — они оставались под густыми кронами деревьев и под навесами окон замка. Прижимая ладонь к камням, я шел по тропе слуг, обогнул угол и добрался до места, где земля спускалась, позволяя увидеть сквозь дождь лес.
Я поддался слабости в коленях и рухнул на землю, подогнув ноги под себя. Я испортил наряд, но не мог сейчас переживать из-за этого. Я опустил голову на колени, вдыхал прохладный живой воздух, ветер касался моей влажной кожи.
Свет, я был раздавлен. Какая шутка — принц в чужестранной одежде, играющий в дипломатию. Я не должен был соглашаться на политические переговоры без Элоиз. Я не знал, должен ли я был находиться тут. Не только я знал моквайский. Да и принц Яно неплохо знал восточный.
Вспыхнула молния, и я закрыл руками голову, заслоняясь от света. Детская волна тоски по дому добавила головокружения.
«Я хочу, чтобы вы были тут, мама, папа, Виямэй», — мама не стала бы играть в вежливость и этикет. Она встала бы посреди толпы в тунике и сапогах Лесничей и перешла бы сразу к делу. Что тут происходит? Папа сохранял бы терпение, напоминая этим горы, а моя старшая сестра, Виямэй, знала бы правильные слова, чтобы достичь результата. Земля и небо, даже мои брат и сестры достигли бы лучших результатов, чем я. Винсет разобрался бы в своем методическом стиле. Сусимэй очаровала бы всех, а Идамэй одолела бы всякого, кто криво на нее посмотрел бы. Любой из них справился бы лучше меня.