Чтение онлайн

Тут он кое-что заметил. Дракон протянул руку и пальцем подцепил побрякушку, которая болталась на шее пацана.

— Что это у тебя за кулон? — спросил он глухо. Вещь была смутно знакомой.

Крестьянин посмотрел на дорогой перстень, в который была продета замызганная бечёвка. И как-то тоже помрачнел.

— Это подарок.

Он выдернул кулон обратно.

— Не верю. Ты его украл, причём у ребёнка. Очень знатного ребёнка…

Эрид знал, что говорил. Такие маленькие кольца не носила ни одна из женщин. На потускневшем серебре были вырезаны руны, аметист переливался на свету. Однажды дракон видел похожий, очень

похожий гарнитур: серёжки и браслет. А вот кольца не было. Потому что его Агата подарила своему другу, когда им было по шесть лет. Она сама об этом рассказала.

— Украл бы, так продал подороже, а не носил на груди! А эту вещь продать я не могу. Я её либо выброшу, либо не знаю, что. Память как бы, всё такое. Так мы играем, ваша милость, или чего?

— Зови меня просто Эрид. Да, играем. Но прежде ответь, как звали человека, который подарил тебе это?

По лицу парня было видно, что дракона это не касается и вообще о личных делах говорить ему не хочется. Но он помнил, что беседует не абы с кем. И посему ответил, скрепя сердце. И сомнений уже не осталось.

Первый кон выиграл оборотень.

— Каков мой приз?

Парень грустно оглядел себя.

— У меня денег нет. У меня лишь рубашка, штаны, да этот сапог. Вряд ли ваша милость станет это носить, да и вам, пожалуй, будет тесновато.

Дракон цыкнул языком.

— Кажется, я уже говорил, чтобы не было никаких милостей.

— Да, простите, эм… да.

— Я хочу это кольцо.

— На кой? — не понял пацан.

— Спортивный интерес. Может быть, когда-нибудь узнаешь. Ты вроде говорил, что готов его выбросить, а продавать не хочешь. Согласись, проиграть его чудовищу — неплохой вариант.

Парень призадумался. Кольца ему было откровенно жаль, как вещи, которую он держит при себе с малых лет. Но воспоминания с украшением явно были связаны не тёплые.

— А вы заметили, уважаемый Эрид, какая у меня кривая рожа?

Вообще-то мальчишка, если его помыть, переодеть, расчесать и запретить болтать всякий вздор, был вполне симпатичен на вид. Только носовую перегородку ему кто-то сломал.

— Да-да, об этом я и говорю. Мне нос расквасил дядюшка, когда мне было шесть. Сейчас он дьявола в аду стращает, не иначе. А случилось всё из-за особы, которая мне эту вещь и подарила. Мы были друзьями, пока меня не прибили и не выгнали из… из… ну, выгнали, короче.

Всё ясно. Мальчугана ещё в детстве под страхом смерти заставили держать язык за зубами и не рассказывать о принцессе. А потом забыли про него. Было бы что помнить! Не велико ведь дело — мальчик для битья.

— Чего уж, забирайте эту дрянь! Мне легче будет на душе и на шее.

Парень припечатал ещё парочку крепких выражений, а Эрид отправил кольцо в карман. Он сам наверняка не знал, зачем. Чего он хотел — порадовать Агату? Или огорчить? А может быть, и попросту сбить с толку.

— Не сквернословь, — рассеянно заметил он, думая о том, что скажет принцессе.

Через час сквернословием занимался уже сам дракон. Мальчишка выиграл у него не только свою жизнь, но и что-то ещё. Что именно — и сам ещё не придумал. Зато как расхрабрился! Осмеливался даже тыкать, когда понял, что оборотню от него не нужно ничего, кроме уже выигранного кольца и возможности скоротать время за игрой.

— А давай, я буду летать у тебя на спине, а ты мне показывать, где сундуки с золотом зарыты?

— Нет.

— А

давай с каждой второй деревни требовать девиц! Страшных ты будешь съедать, а красивых я буду…

— Нет!

— О! А давай подожжём замок милорда!

— Сейчас я кого-то прямо тут подожгу, — пригрозил дракон. Потом задумался на секунду.

— Подожди-ка здесь.

Расправил крылья, улетел в закат.

— Э! Куда ты, страховидло? — расстроился пацан. Эрид сделал вид, что не услышал.

Ждать крестьянину пришлось совсем недолго. К ногам парня, ближе к той, что осталась без обуви, упал кожаный мешок. Небольшой, но туго набитый. Оборотень знал, где раздобыть такие безделицы.

— Это тебе, чтоб вернуть господскую милость покупкой новой телеги. И сапоги себе добудь. А то ходишь как… страшилище из сказки, смотреть тошно.

С этими словами дракон сделал ещё один круг и улетел. На этот раз окончательно.

Дом-цилиндр поражал скромностью обстановки: стол, стул и синева в ромбовидных окнах. Больше ничего, не считая принцессы. В потёмках можно было подумать, что он обознался, но драконы слишком хорошо видят в темноте, да и годы скитаний не повлияли на способность Эрида логически мыслить: Агата выросла и изменилась.

Она сидела спиной к двери и расчёсывалась. В прошлый раз волосы были короткими и обесцвеченными, да и в целом принцесса выглядела неважно. Теперь длинные локоны заманчиво искрились в сумерках.

— Скучал?

— Ничуть.

— Я тоже. Некогда. Целыми днями тренируюсь, а по утрам мою пол в крепости старейшин. В центре там стоит такая, чуть больше остальных построек.

— Я понял, не продолжай. Работа поломойкой пошла тебе на пользу. Всегда подозревал, что занятия слуг много полезнее всей вашей аристократической гимнастики, вроде конных прогулок или стрельбы из арбалета.

Расчёска в последний раз прошлась по волосам, и они рассыпались по плечам золотым водопадом. Агата стала выше. Угловатость фигуры сменилась точёным силуэтом нимфы. Даже когда принцесса сидела в потёмках, в бесформенном рыжем балахоне и повернувшись спиной, было видно, как хороша она стала. Только Эрид давно уже не доверял внешней красоте, да и золото ему надоело. Чёрный цвет и простота надёжнее. А тень — предпочтительнее света.

Девушка положила расчёску и поднялась, на ходу собирая волосы в небрежный пучок. Да, она значительно стала выше, и одеяние уже коротковато. Хаотичные складки ничуть не умаляли достоинств фигуры, как и убогий верёвочный поясок. Такой наряд не похлеще циркового костюма, в котором сбежавшую принцессу доставили в замок, но паники во дворце навёл бы о-го-го.

Агата обернулась. На лицо она почти не изменилась, и всё же перемены были разительными. Сколько ей сейчас? Семнадцать на исходе? Дракон всегда удивлялся тому, как взрослеет и стареет род людской: так незаметно, но быстро. Сами оборотни вырастали почти мгновенно, с такой скоростью, что не успевали даже оглянуться, а детство уже сменялось зрелостью.

— Мне есть, что тебе предложить.

— Извини, меня не привлекают такие тощие.

Раньше он не смел опускаться до таких шуточек в её адрес. Но раньше она была ребёнком — не только внешне, но и душой, во что Эрид верил долго, пока прелестное дитя не показало истинный характер.