Солнценосец
Шрифт:
Лотт скривился. Усилием воли не дал рукам зажать уши. Плакальщица не унималась и он сдался. Пересилив естество, подошел к разошедшейся не на шутку бабенке.
– На что нас покинулиии...
– Заткнись.
Тетка опешила от такой наглости. Застыла с открытым от удивления ртом и моргала как корова на дойке. В ее мозгу боролись две мысли - начать глупую свару с обидчиком или попытаться извлечь выгоду хоть от кого-то. Последнее победило. Плакальщица произнесла:
– Впусти, добрый человек. Впусти ради Климента Миротворца. Алланой заклинаю...
– С чего мне это делать?
– Я должна быть там, - женщина протянула
– Должна провести в последний путь Меллу, Кассю и Поллука.
– Ты их знала?
– Конечно знала, - подбоченилась плакальщица.
– Как саму себя. Почти родня.
– Врешь, злыдня!
– закричала бабка в дальнем конце толпы.
– А вот и нет, - обиделась плакальщица.
– Имена переврала, - упорствовала бабка.
– Меллиной девку-то звали. Двое ребятишек у той было. Кассий и Полька. Впусти меня, сынок. Я их в детстве грудью подкармливала. Денег она хочет за отпевание, вот и все. Всем известно, что за мучеников церковь платит золотом.
– Ах ты, зараза, - женщина плюнула, но слюна до бабки не долетела, осев на ком-то из мещан.
Толпа загомонила. Люди недоумевали, почему их не пускают в церковь припасть губами к хрустальной раке. Почему праздник, которого ждали целый год, не продолжается? Почему в них плюют? Кто из сварливых баб прав? Задние ряды поддерживали старуху, передние дерзкую плакальщицу. У большинства просто чесались кулаки. Монахи хмуро наблюдали за назревающей потасовкой, но вмешиваться не торопились.
– Впусти, парниша, - напирающий люд прижал плакальщицу к решетке.
– Я отмолю, отгорюю. Все как полагается. Не впервой.
В нем росло беспокойство. Факты не складывались в единое целое. Лотт что-то упустил из поля зрения. Очень важное.
Плакальщица схватила его руку, в надежде удержать:
– Я отплачу, - задорно провела языком по губам.
– Не пожалеешь.
– Как, говоришь, у Меллы деток зовут?
– Лотт не обратил внимания на зажатое в решетке рябое лицо отчаянно подмигивающей бабы, неумело пытающейся соблазнить его.
– Кассий и Полька, - выпалила плакальщица. Разнимать толпу уже спешили монахи.
– Эмм, нет. Кассий и Поллук. Да! Так их зовут.
Лотт рванул в сторону кладбища.
– Стой, - крикнула вслед плакальщица, идя на последнюю уступку.
– Поделим деньги пополам. Стой! Ладно, я возьму лишь треть!
Лотт перепрыгнул через аккуратно подстриженный можжевеловый куст. Сбежал по ступенькам на первый уровень крипт. Два женоподобных ангела, "одетых" в пошедшую трещинами белую краску скорбно приветствовали всех, кто желал воочию убедиться, что все люди смертны.
Галлард сидел в небольшой комнатушке среди трав и окаменевшей травы для курений. Завидев Лотта, скривился. Видимо понял - хороших новостей не будет.
– Ну-с-с, - протянул.
– Бальзамировщик.
Лотт пробежал мимо Родриго и Вильяма, решающих отсалютовать ему или насадить на пику.
Прошло довольно много времени. Он мог опоздать. Он мог ошибаться, в конце концов. Галлард подумает, что епископ держит при себе полного идиота. Хотя и сейчас он для стражей реликвария еще та заноза в заднице. Риск стоил свеч. Лотт выиграет день, а значит - целую вечность для планирования побега.
Покойницкая смердела гниющими внутренностями. Ладан и лаванда не разгоняли вонь, а нагнетали ее тяжелым запахом благовоний. Меллу успели заштопать. Бальзамирование придавало коже янтарный
оттенок. Лотт отвел взгляд от обнаженного, словно обмакнутого в карамели тела. Один из мальчиков был вскрыт. Внутренности не успели вынести. Именно ведро с ними наполняло комнату удушающими миазмами. Место желудка, печени, почек, легких и сердца заняла сухая солома, чебрец и полынь, вытягивающие влагу из усопшего. Из горла мальчика тянулось что-то синее и очень длинное, но Лотт не горел желанием подойти поближе и удостовериться наверняка.Четвертый стол был занят горбуном. Старичка положили на бок. Казалось, что его мышцы сведены жуткой судорогой продолжительностью в жизнь. Старик всхрапнул и почесал нос.
Женщина, до этого занимавшая его место, пропала.
Лотт выразительно посмотрел на Галларда. Тот выразительно посмотрел на своих подчиненных. Те с ненавистью на пускающего пузыри горбуна. Праздник Святого Климента в этом году запомнится им надолго.
Покойницкая имела еще один выход. Приготовленные к последнему пути тела спускали по наклонной поверхности на специальный стол в нижних криптах. В обход стражи и жилых помещений. Но оставался еще один вопрос - как, падальщик ее пожри, тать собиралась отсюда выйти?!
В свете факелов крипты, заполненные мертвецами, выглядели еще мрачнее. Полутени ложились на посмертные маски, и монахи превращались в демонов. Лишенные мускулов и кожаной обертки черепа скалились безумными улыбками, а треск горящего древка факела напоминал зажигательный танец костяшек.
Вдалеке заскрежетал отодвигаемый засов. Они бросились на звук.
Меж двух мумий, прикованных цепями к опорным колоннам, подобно распятым язычниками мученикам на заре становления веры в Гэллоса и Аллану, находилась решетка, ведущая к сливным водам. Женщина в саване почти протиснулась внутрь. Завидев стражу, попыталась сплавить мощи по канализационным желобам.
Джеймс Галлард проявил сноровку и недюжинную ловкость. Он перехватил руку, держащую мешковину и заломил ее за спину вора. Женщина ойкнула и выронила добычу. Второй страж, голубоглазый блондин с коротким ежом волос, поймал мощи на лету. Развернул, пересчитывая количество ребер и позвонков на столбе. Проверил целостность лопаток и наличие зубов в обеих челюстях. Удовлетворительно кивнул командору.
– Пойдешь с нами, милочка, - любезно сообщил Галлард.
– Любишь притворяться мертвой? Скоро узнаешь, каково это на самом деле.
Схема допроса ничем не отличалась от предыдущего. Разве что вопросы задавал Галлард. Женщина разменяла третий десяток. В некоторых прядях уже проскальзывала седина, хотя морщин еще не было. Она честно отвечала на вопросы. Возможно, потому что она не была маленькой девочкой и боялась этих людей. Возможно, предпочитала разговоры пыточным инструментам. Лотт склонялся к третьему варианту. Тать попросту не знала ничего ценного.
– Ваше имя?
– Сибилла.
– Вас послала некая Юлиана?
– Да.
– Что вы о ней знаете?
– Она царица воров.
Лотт зевнул. Время далеко за полночь и представление перестало вызывать интерес после первых минут беседы. Квази давила в себе сонливость, пытаясь вслушиваться в слова Сибиллы, но по неверной было заметно, что она не прочь сменить стул на койку.
– Имена подельников? Где их найти?
– Работаю в одиночку.
– Кто принес заказ?
– Листок оставили под дверью в комнате.
– Что предлагали взамен?