Чтение онлайн

По спине Томаса пробежал неприятный холодок. Ведьмы Пустошей рожали лорду Кальменголда в год по ребенку. Жены приносили дочерей, а те внучек, нагулянных от рыцарей Шэла. Инквизиция не смогла выбить чародеев, практикующих дикую магию из исконных земель. Пыталась, но безуспешно. Эхом давних войн служила выжженная магией земля. Шэл в буквальном смысле слова являлся владыкой пустого места.

Говорили - ведьмы не похожи на женщин. У них росли клыки над верхними губами, и было по три груди как спереди, так и со спины. Чтобы легче выкармливать выводок.

Шэл Кальм явился на совет не в одиночестве. Его спутница скромной тенью встала за левым плечом.

Томас присмотрелся более внимательно.

Из-под

капюшона женщины змейками выбились три косы цвета корицы. Атлас элегантно подчеркнул грудь, алебастровая и изящная, словно у лебедя, шея была так же прекрасна как у Шарлоты Лизен. Вздернутый носик, которым так гордятся уроженки центральной части империи. И безразличные, холодные как ледышки на вершине Волчьей Пасти глаза. Ни когтей, наростами впившихся в руки, ни крючковатого носа, ни бородавок - главных отличий обычных людей от тех, кто практикует не дозволенную церковью магию. Томас не знал, кто Шэлу Кальменголдскому эта женщина, но уж точно не ведьма и не дочь. Одно он знал точно - спутница здесь не просто так. Ее взгляд смотрит в душу. Такие люди очень опасны. Они, как и Томас, потеряли что-то очень дорогое.

– Я предлагаю высокоуважаемым лордам успокоиться и позволить вину залить пламя недовольства, - проскрежетала Эвиция Берри.
– Сир Шэл, не соблаговолите ли рассказать, почему именно сегодня вы решили нарушить традицию и почтить нас своим присутствием?

– Очень даже соблаговолю - откликнулся лорд Кальменголда, вызывающе улыбаясь остальным.
– Я давно осознал, что выдать дочерей хотя бы за одного захудалого дворянина из ваших владений - несбыточная мечта. На это никаких самоцветов не хватит. Торговля? Мои рудники дают достаточно прибыли, чтобы держать в узде мечников, а те приструнят простолюдинов. Я не впадаю в экстаз от шелков или еды, как лорд Таусширский. Судя по вам, Бельгор, вы съели столько же, сколько остальные лорды. Мои слова недалеки от правды?

Бельгор Таус залился краской и чуть не подавился вымоченным в меду кролем.

– Так что же мне все-таки нужно?
– невозмутимо продолжил Шэл Кальм.
– Ах да. Всего лишь Железная Вольница. Я требую то, что мое по праву чести и справедливости. Требую у вас, равные мне.

– Что?!
– одновременно взревели Кайл Шэнсоу и Генрих Сулроуд.
– Это немыслимо!

– От чего же, - продолжал щериться сир Шэл.
– Уж не хотите ли сказать, что я не лорд?

Он поднялся и подошел к старому гобелену, изображающему архигэллиота и тянущихся к нему зверей. Лисица, волк, баран, медведь, три ежа, орел, росомаха, вепрь, сова, форель, лось, куница. Вожди остготов приняли веру в Гэллоса и Аллану, но все еще оставались дикарями. Они выбрали в качестве гербов простых зверей, без лишних завитков и украшений. Здесь были и другие - пять воробьев, огромная щука, заяц. Тринадцать Земель не раз перекраивались и так и эдак, менялись династии, вымирали семьи. До сих дней дожили только крепкие дома. Одинокий гриф завис над плечом архигэллиота. Копоть почти стерла его с полотна, но детали угадывались даже сейчас, несмотря на ветхость ткани.

Шэл показушно пригляделся к полотну.

– Да нет же, точно лорд.
– Он выпятил грудь. На камзоле черной нитью швеи выткали узорного грифа на желтом поле.
– Один из тех, кто правит Тринадцатью Землями.

Шэл Кальм стянул перчатку и бросил на стол. Рукавица заскользила по лакированной столешнице, остановившись на границе земель Томаса Кэнсли. На кожаной поверхности виднелось клеймо. Круг, символизирующий власть тринадцати. Их право восседать во главе круглого стола. Такие же перчатки были сейчас на хозяине Кабаньей Норы.

– Ни разу с момента смерти отца и до этого времени я не заявлял права на Железную Вольницу, уступая ее другим. По-моему будет верхом несправедливости

не отдать мне воинов всего на один год.

– Но почему сейчас, - почти застонал Кайл Шэнсоу.
– Ни через год. Ни через два? Ни год назад? Вы приходите как ночное видение и заявляете права именно тогда, когда решается вопрос о чести всех лордов Тринадцати Земель...

В дверь вежливо постучали. Слуги открыли массивные створки и впустили гонца. Прибывший проделал дальний путь. Нижние одежды были замызганы дорожной грязью. Подмышки покрылись мокрыми пятнами. От него несло конским потом.

Гонец подошел к Кайлу Шэнсоу, чуть подрагивающими руками протягивая письмо, скрепленное восковой печатью. Кайл сломал медведя из сургуча и вчитался в строки.

– А почему бы и нет, - пожал плечами сир Шэл.
– К тому же, в данной ситуации решать уж точно не вам, благородный и немного косолапый сир Кайл.

Лорд Шэнсвуда даже не заметил колкости. Он перечитывал письмо, и лицо его выражало неподдельный ужас. Томас не представлял, что в этом мире способно ввергнуть могучего воина в такое состояние.

– Сир Томас, - обратился к лорду Кэнсли Шэл Кальм.
– Я сожалею о вашей утрате. Я уважал Стэша за его храбрость. За то, что он не побоялся открыто заявить то, о чем думали многие из нас. Поверьте, я скорблю не меньше вашего. Но сейчас будет лучше, если Железная Вольница останется у меня. Грядут перемены.

Второй человек говорит ему о переменах. Томас взглянул на леди Берри. Древняя сова не показывала виду, шамкала беззубым ртом, пытаясь разжевать кусок шпигованной свинины. Картина мира усложнилась. Эвиция заранее просчитала, как будут разворачиваться события. Использовать смерть брата, чтобы отвести рати Вольницы подальше, на задворки империи. Исключить их из сложной партии. Кальменголд и Беррислэнд. И все происходит именно тогда, когда умирает старик Деструджо, а новый гэллиот отбывает в столицу для совершения интронизации. Заговор? С какой целью? Неужели это настолько важно, что Эвиция снизошла до беседы с тем, кто позволил ее дочери умереть? Что ты задумала, древняя сова?

– Это сказали тебе трехгрудые женушки, заглянув в гремучий котелок?
– Генрих Сулроуд поглаживал шерсть волчьей шкуры.

– Томас, - Шэл смотрел только на него, не обращая внимания на других, - решать вам.

– Томас, - леди Берри мучительно проглотила так и не разжеванный кусок. Неловко помолчала.
– Сделайте правильный выбор.

А есть ли он у меня, старая склочница? Ты приходишь спустя столько лет и говоришь мне словно несмышленому ребенку, как и что нужно сделать. Это не достойно рода Кэнсли.

А что достойно?

Он задумался. Что будет справедливо по отношению ко всем лордам?

– Мы проголосуем, - процедил он.
– За кем останется большинство голосов, тот получит Вольницу.

Кайл Шэнсоу поднялся, со скрипом отодвинул кресло и, не говоря ни слова, покинул зал собрания.

– В кои-то веки я с ним согласен, - бросил Генрих Сулроуд и присоединился к лорду Шэнсвудскому.

За ними последовали Нойлен Уоллштайн, обнимающий плачущую жену, Жеан Фарслоу и раздосадованный Дрэд Моргот с сыновьями.

Оставшиеся вяло отдавали голоса за сира Томаса. Леди Берри и леди Лизен присоединились к Шэлу Кальму. Гарольд Коэн заплетающимся языком отдал голос за Кальменголд, но сир Томас сильно сомневался, что лорд Коэншира соображает, что говорит.

Томас видел разочарование во впалых глазах мудрой совы. Опять его упрямство вошло в конфликт с ее рациональностью и победило. Правильно ли он поступил? Томас не мог ответить на этот вопрос, зато знал ответ на другой. Он поступил по чести.

Лорды покидали залу собраний и разбредались по замковым покоям - кто в опочивальню, кто подышать свежим воздухом.