Солнценосец
Шрифт:
И даже то, что он увидел колдовство, не было самым важным. Ведь больше всего Лотт боялся не магии чахоточных, а того, что с ним сделает Чума, когда вернется с пустыми руками.
Кэт с задумчивым видом осмотрела веревку.
– Тебя освободить сразу или потерпишь еще чуть-чуть?
– Сразу, конечно же, - опешил Лотт.
– Как скажешь.
Девушка достала из-за пояса кинжал и одним резким движением перерезала прикрепленный к крюку в кирпичной стене край веревки.
Лотт с глухим шлепком упал в тлеющие уголья.
Он закричал, катаясь по полу и стряхивая
– Проклятье, зачем ты это сделала?!
– Ты же просил освободить тебя сразу, - желтоглазая пожала плечами. Может Лотту это и показалось, но в уголках ее золотых зрачков на миг мелькнула веселая искорка.
– Вот я тебе и помогла.
В штанах, и без того изрядно потрепанных, появилась дыра, Лотт получил несколько ушибов, но в основном не пострадал. Могло быть намного хуже.
– Советую не задерживаться, - бросил он Кэт.
– Скоро здесь появятся очень плохие люди. Если не успеем исчезнуть, меня опять вздернут. И тебя, кстати, тоже.
Они углубились в узкие переулки города. На стенах домов густо рос мох и лишайник. Под ногами противно хлюпало - даже летом здесь было сыро и промозгло.
Когда они вышли на перекресток Четыре Руки, Кэт поравнялась с ним и спросила:
– Если тебя подвесили плохие люди, стало быть, ты еще хуже?
– С чего ты решила, - удивился Лотт.
– Хорошие с плохими не водятся. А ты сумел изрядно насолить плохим. Так кто же ты?
– Странные вы, желтоглазые, - буркнул Лотт.
Перекресток Четыре Руки славился игорными заведениями. Здесь монеты переходили из рук в руки целыми телегами. Лотт не раз видел как богачи теряли свои состояния, а бедняки... Хм, а бедняки теряли свободу.
Лотт еще плохо знал город. До этого момента он думал, что выйдет прямо к Торговым воротам. Вероятно, он где-то неправильно свернул.
– Кажется, мы здесь уже были, - пробормотала Кэт.
Она осматривалась по сторонам, будто в первый раз заметила, что находится в городе.
– Было приятно познакомиться, Кэт, - не слушая девушку, сказал Лотт. Ему нужно отделаться от желтоглазой побыстрее. Они двое - слишком заметны, да и в ее услугах он больше не нуждался.
Кэт не ответила. Она смотрела на окно одного из шести домов зажиточных горожан, расположенных чуть в стороне от игорных заведений.
Лотт поспешил скрыться в темном проходе. Лучше не высовываться, Чума и его парни наверняка уже обнаружили, что их жертва ускользнула. Необходимо покинуть Гэстхолл в самое ближайшее время.
Петляя между улочками, прячась за хилыми заборами и деревянными пристройками, он вышел к проулку Трех Пьяниц. Здесь воняло перекисшим вином. Виноделы сливали сусло прямо на улицы города. Местный сброд бывало неделями праздновал это событие, дожидаясь, когда откупорят еще одну бочку и им дадут забродивший осадок. Когда же и они уставали от такого пойла, сусло просто выливали в пыль.
Отсюда Лотт двинулся к скверу Пэйта - небольшие ухоженные деревья сира Пэйта окружили ряд беседок, обвитых плющом и огороженных кустами роз. Пэйт, градоправитель Гэстхолла, очень гордился тем, что его город - единственный, где вольно растут деревья, и каждый
горожанин может посетить его сквер. Сюда, конечно, не пускали кого попало. В основном здесь находились приезжие торговцы, заключающие важные для города сделки, благородные господа и священники церкви. Обычные горожане, такие как Лотт, могли только наблюдать за тем, как остальные веселятся в беседках.Но сегодня Пэйт сделал исключение. Стражники, обычно охранявшие вход в сквер, отсутствовали. В сгустившейся темноте трудно было что-либо различить, но Лотт мог бы поклясться, что видит множество теней, мелькающих в редких проемах поросли.
Он прошел мимо, даже не глядя на то, что творится в сквере. Улицы стали шире, именно по этим городским каналам тек людской поток селян продающих овощи и фрукты, выращенные на своей земле, и путников, желающих отдохнуть от тянущегося бесконечно Имперского Тракта.
Лотт перебежал улицу, обошел задний двор трактира "Веселый мельник". Когда он только-только приехал в город, то остановился здесь. Но денег, вырученных за меч, надолго не хватило и ему пришлось тайком улизнуть отсюда, чтобы не отдавать долг хозяину.
Главные ворота находились от трактира не далее чем в одном полете стрелы. Городские стены в сгустившихся сумерках казались выше, чем были на самом деле. Редкие кустарники и лачуги бедняков тесно прижимались к каменной кладке защитных стен. Вдали уже можно было заметить узкие бойницы и острые углы зубцов.
Лотт быстро прошмыгнул мимо них, стараясь не привлекать к себе особого внимания. Перелез через ограду чьего-то огорода и...
Он снова оказался на перекрестке Четырех Рук. На него пустыми глазницами пялились распахнутые окна шести дорогих домов, а темная фигурка Кэт, завернутая в плащ все так же стояла посреди пересекающихся улиц.
Лотт громко выругался и пошел к ней.
– Чахоточная ведьма, что ты со мной сделала, - крикнул он, намереваясь взять ее под локоть и повернуть лицом к себе.
Но вместо того чтобы ухватить плутовку, рука погрузилась во что-то вязкое, тягучее словно мед.
Лотт с ужасом видел, как рука вошла в ее тело, словно в кисель. Это была только тень Кэт, просто неясная тень, пригвожденная к стене до тех пор, пока светит солнце или горят фонари. Необычная тень.
– М-м-м-м, - едва слышно произнесла тень.
– Что происходит?
Волосы на голове у Лотта стали дыбом, лоб покрылся испариной, а некто очень гаденький, сидевший в глубине души, едко заметил: теперь тебе придется не только зашивать, но и стирать свои штаны.
Сам себе не веря он сказал:
– Кэт, что с тобой?
– Я хочу спать, - заныла тень.
– Закрой мне глаза и уходи.
Нужно что-то делать, сказал он себе. Сейчас ты отдернешь руку и побежишь так быстро, как только сможешь из этого проклятого места. Давай же, дурак, действуй.
Но вместо этого он ухватил тень второй рукой за талию и потянул на себя.
Дурак, идиот, ты погубил себя - тысячи злых голосов набатом зазвучали в голове.
Кто она тебе?!
– сказал знакомый с детства, наполненный горечью голос.
– Это я был тебе родным, не она!