Чтение онлайн

– Зарок идет!
– крикнул кто-то, таящийся в тени.
– Он пожнет души всех, кто не примет его! Выходите, примите Его в сердце, отрекитесь от Гэллоса и мы вас не тронем.

– Интересно, знают ли они, что здесь больше церковников чем в ином храме, - хмыкнул Лотт и крикнул в ответ.
– Катитесь к падальщикам, псы!

– Свят, свят, - Йен сотворил гало и покосился на него.
– Не ожидал от святого таких слов.

– Это я им еще голый зад не показал, - ответил Лотт.
– Лучше бы вам отвести мальчика отсюда. Мэллорик, Меллион - охраняйте их как меня.

Соратники повиновались

беспрекословно.

Тем временем поклонники Зарока попробовали их на зуб. Двое начали колотить в дверь, пытаясь выбить, еще один полез было через окно, но Вильям ткнул его кинжалом в кадык. Нападающий обмяк, повиснув на подоконнике. Кровь медленно заливала лавку у стены.

– Сопротивление и здесь ни при чем?
– спросил у Шэддоу Лотт. Марш стоял спиной к Кнуту, удерживающему дверь от штурмующих.
– Не кажется ли тебе это странным до жути?

– Обрати внимание на их одежду, - Шэддоу творил заклятье. Ему помогали брат Леон и Индиго. Инквизиторы плели сложный узор из индевеющих линий и пульсирующих энергией жил. Рисунок получался многомерным, существующим на всех плоскостях и гранях реальности.

– Что с ней?

– Они оборванцы. Даже разбойники одеты лучше. Это каторжники, Марш. Всего лишь сбежавшие заключенные. Вы же читали доклады Дальноводья, вспоминайте.

Лотт одолел не весь ворох листов. Только слухи. О том, как рудники опустели, и часть преступников присоединилась к темному инквизитору. Одни говорили, что был он ростом как два человека, другие - что тащил за собой гроб, полный могильных червей, третьи - что сам Зарок явился собирать души, потерянные для Церкви-на-Крови.

Дверь рухнула, сорванная с петель градом ударов. Кнут не успел отскочить и оказался погребенным под увесистым дубом. Внутрь вломились приспешники Зарока.

– Всего лишь оборванцы, - говорил себе Лотт, вытягивая кинжал.
– Люди в лохмотьях из мяса и плоти. Ничего больше.

Схватка была недолгой, но очень кровопролитной. Лотт лично уложил двоих. Кинжал отлично поработал в тесноте скромного дома Йена. Безликие оттеснили основные силы противника к стенам и дали возможность подключиться магам. Инквизиторы были беспощадны. После того как они закончили, смрад горелой плоти заполнил все пространство. Он был сладок и мерзостен одновременно. Пахло плохо ободранной курицей, которую сунули в костер.

Каторжники бежали без оглядки. Галлард и Вильям посылали им вслед стрелы, увеличивая и без того значительные потери меткими выстрелами.

Родриго с братом Леоном подняли дверь, прислонив к проему. Кнут был жив, но изрядно помят.

– Не понимаю, - сказал Лотт. Святой рассматривал тела павших. Их нашпиговали железом, будто собирались начинить яблоками нутро и затем хорошенько пропечь - дыры были как раз нужного диаметра.
– Они шли на верную смерть. С дрекольем против мечей и колдунишкой против инквизиторов. На что они рассчитывали?

Ему никто не ответил.

Молча, они собрали тела и вынесли на подворье. Лотт опасался новой атаки, но ее не последовало. Нападавшие даже не попробовали поджечь дом Йена, чтобы выкурить их наружу. Им нужно было попасть внутрь дома, но Лотт не знал почему. Послушники Зарока укрылись в крепостных стенах, развели тамошний очаг и выставили гарнизон. Некоторые

ушли к другим домам писать желтой краской слова: "Он идет!". В крепости что-то бурно обсуждали, звучали угрозы и крики.

– Время уходить, - сказал Лотт.
– Кто знает, на что они решатся через час.

Родриго выволок последний труп, почесал пах и сказал, что отлучится на пару минут.

– Нет, - покачал головой сир Бэйлис.
– Вне этих стен мы как на ладони. Переждем до утра, восстановим силы и сделаем рывок.

– Рывок куда?
– спросил Кнут.
– Они забрали наших лошадей. Пешком мы никуда не дойдем.

– В болотах лошади нам не нужны, - возразил ему Бэйлис.

– Обратно хотите идти пешком?
– огрызнулся Кнут.

– Вы еще надеетесь вернуться?
– хмыкнул Антонио Валесса, брезгливо вытиравший клинок от крови.

Напряженная тишина повисла в воздухе. Этот вопрос беспокоил всех и чем дальше они уходили вглубь подвергнутых скверне земель, тем больше понимали, что вернутся не все.

– Ваше слово, святой, - обратился к нему Кнут.

– Подождем, - ответил Лотт, хотя всем сердцем хотел бежать прочь от засевших внутри крепости прислужников злобного божества.
– Они расслабятся, успокоятся. На рассвете мы вернем своих лошадей и загоним эту шваль так далеко в преисподнюю, что даже Зарок не сможет их вернуть обратно.

Слова подействовали, казалось, на всех, кроме самого Лотта. Шэддоу, сир Бэйлис, Вильям и Мэллорик предложили недурные планы штурма крепости. Каждый из них имел шансы стать успешным и принести им победу. Они выстраивали стратегию и спорили о том, кому идти в авангарде маленькой армии.

Лотт не вникал в подробности. Он сосредоточился на дверном проеме, через который вышел его человек. Вышел, пообещав вернуться, но не спешил назад. Вместо него внутрь заползал невесомый туман, что гуляет по ночам в детских сказках и уносит непослушных детей из дому. Дымчатые щупальца пробовали жилище на ощупь, клубы чернильной мглы и дым цвета пепла заполняли впадины и дыры пола, стелясь ковром все дальше, к самым его ногам.

Лотт вскочил и полоснул их кинжалом. Самым скверным было то, что у него получилось. Отсеченный обрубок забился в агонии, растворяясь, исходя паром и пуская столбы тяжелого дыма.

– Родриго, - крикнул Лотт.
– Быстрее внутрь. Червоточина накрывает Рубеж!

Двери отворились, и на порог ступил их товарищ, нареченный самим архигэллитом солнценосцем, божьим воином, несущим хоругви Гэллоса высоко над землей и прославляющим его. Родриго улыбался, он выглядел удовлетворенным и умиротворенным. Ахнула Квази. Брат Леон и Индиго невольно отпрянули, забыв церковный устав. Даже Шэддоу не сумел удержать на лице маску невозмутимости.

– Больше он не доставит проблем, - сказал Родриго, протягивая Лотту кусок мяса, еще недавно, болтавшийся между ног хранителя реликвария. Темное пятно катастрофически быстро расплывалось по его одежде, устремившись от паха к штанинам.

Лотт сглотнул. Ему стало не по себе, и рука сама дернулась к самому ценному, что есть у мужчин. Родриго, уподобившись языческим жрецам, стоящим над жаровней, вознес руки, показывая жертву богам.

– Я чист пред вами, - закричал он и упал замертво.