Чтение онлайн

Ещё февральские морозы, Метели вяжется тесьма, А здесь, у кузницы колхозной, Почти на нет сошла зима. Ударил с поля запах прели, И, крепко радуя сердца, Выстукивает марш апреля Весёлый молот кузнеца.

Длинная цепь журавлей прошнуровала весеннее небо, и я вспомнил давнюю весну своего детства. Мне было тогда лет восемь-девять. Весенние дни шли своим чередом. После прогулки я пришёл домой и только успел раздеться и сесть за стол обедать, как за окном послышалось: «кур-лы, кур-лы…».

Я думал, что это телега скрипит, а дед мой сказал:

— Журавли летят, нашим сорванцам сапоги со скрипом несут.

И опять принялся чинить сеть-редуху для крупной рыбы.

У меня в то время не было никаких сапог, не то что со скрипом. Хотелось иметь хотя бы самые простые. Поэтому я босой выбежал на улицу и, шлёпая по студным ещё лужам, кричал журавлям:

— Журавли, журавушки, подарите мне сапоги.

Но стая пролетела мимо. Встретил я другую и третью стаю и тоже кричал, а они летели мимо…

Вернувшись в избу, я сказал бабушке:

— Обманул меня дедушка. Нет у журавлей никаких сапог.

— Подожди, внучок, утро вечера мудренее, будут у тебя сапоги, — улыбаясь, утешала она.

Я долго не мог уснуть, всё думал о сапогах…

Утром меня разбудили завтракать. Я встал — и охнул: ноги горели как в огне. Цыпки! Было так больно, что я захныкал:

— Ой, тошненько мне, ох-ох!

А бабушка говорила:

— Вот и подарили тебе журавли сапоги со скрипом. Ну ничего, доживём до лучших времён!

Из-за дальней кручи К нам в поля гуртом Ветер гонит тучи Молнией-кнутом. Дождь, звеня, по крышам Пробежал — и вот Поливает вишни, Словно садовод. Славно потрудился Дождь весенним днём. Посветлел, умылся Дальний окоём. И зарделись в окнах, Снова горячи, Светлые волокна — Солнышка лучи. Дуб стоит на кургане, Споря с яростью туч, И, как русский крестьянин, Он силён и могуч. Он живуч и дороден, Злым ветрам не согнуть. Гром ударит — Не дрогнет Богатырская грудь. Как заслуженный воин Славой доброй повит, Очень строг и спокоен, Держит солнышка щит. Звонкой песней скворушка Веселит простор. Белая черёмушка Встала на бугор. То ли неба звёздочки, Снег ли на ветвях? Или в белых сборочках Кофта на плечах? В речке листья кувшинки, Как сохатых следы. Всюду пряной начинкой Так и дышат сады. Косари

вдоль дороги На прокосах бодры, Стелют утру под ноги Трав зелёных ковры. Из деревни ребята Песни, шутки везут, А на вилах девчата В поле солнце несут. Зарябило дрожью плёсы, Бор досматривает сны. Мы уходим на покосы В час рассветной тишины. Солнце с нами вышло вместе На росистые луга, И растут, Растут под песни Крутобокие стога.

Звонкоголосый сенокосный день июля мало-помалу затих. Зато какая медовая свежесть летнего предвечерья в полях! Полной грудью вдыхаешь запахи мяты, сосновой хвои и донника и чувствуешь себя с каждым вздохом бодрее.

Усталое солнце всё ниже и ниже склоняется к земле. Вдоль дорог и тропинок ложатся длинные тени деревьев. Доцветают розовые кусты шиповника, вспыхивают в траве лампочки клевера и одуванчиков. Небосвод озарился закатом, обещая на завтра вёдреный день. Где-то рядом в мажорном переливчатом звоне кузнечиков громко выкрикнул перепел: «Спать пора!» Всё стихло… Лишь одна осина о чём-то шепчет себе.

В пруд скользнув с пригорка, Месяц… утонул. И петух в задворке Крикнул: «Ка-ра-ул…» И грачей в деревьях Всполошился грай, Будто кто деревню Ночью обокрал. И хоть позже часом Стихло на дворе — Пёс сердитым басом Тявкнул в конуре. Под ветром плещется пшеница. Открылась неба широта. И солнце вспуганной жар-птицей Слетело с тёплого гнезда. Ржаная ночь багрянцем дышит, И месяц тропкою ко мне Из туч седых бесшумно вышел. Склонясь задумчиво к земле, Он меж кустов перед стогами Под тихий шёпот ветерка Пьёт воду жадными глотками, Как хлебороб, из родника.

— Накопай, внук, червей побольше. Утром я тебя на рыбалку возьму, только смотри, рано разбужу!

Давно мне хотелось побывать с дедом на рыбалке. По мальчишеству своему удил я с берега, засучив штаны. А у берега, известно, рыба некрупная, с мизинец. А дед удит со своей лодки-долблёнки, мне её одному не доверяет.

На зорьке дед поднял меня. Я поднялся бодро. Босиком по росистой травке добежал до лодки. Уселись. Поплыли.

Зорька — красота! Рыба играет, то и дело всплескивает, и расходятся по воде круги совсем как бабкины блины на сковороде.

— Клёв сегодня будет отличный! — радуется дед. — Уж я дело знаю и по погоде разбираюсь. Встанем на Чаечнице.

Чаечница — отмёлое место, всегда там чайки собираются.

Доплыли до той отмели, за борт камень на верёвке спустили. Это наш якорь. Наживили крючки, поплевали на червей и забросили уды.

Час сидим, другой — поймали по тощей плотичке.

— Это не беда, — говорит дед. — Клёв впереди! Здесь мелко, даже дно видно. Значит, рыба нас видит, близко не подходит. Поплывём на Глубочиху. Там глубоко, вода тёмная…