Солнце Каннеша
Шрифт:
– Драколеня запереть в корпусе для выздоравливающих, - заметил Ньеч так и не донесшего ведра с водой Ханнока.
Тот пожал плечами, аккуратно положил коромысло на землю и, не дожидаясь тычков и стрелок, сам пошел в сторону приземистого здания, больше напоминавшего крепостной склад, чем общежитие. Лишь когда закрыл дверь и услышал за спиной стук падающего засова, в сердцах саданул кулаком по стене. Пол-жизни избавляться от сословных запретов, чтобы попасть в итоге под видовые - веселая судьба.
Привычно зацепившись рогами за потолочную балку, Ханнок прошел через сени
Из скромного убранства выделялись две вещи - шкаф для обучающих кодексов и набор системных глобусов отменной работы. Что такое чудо делало в лечебнице - непонятно. Большинство оволчившихся и говорили-то с трудом, не говоря уже о грамотности. Да и не шибко стремились чинить головы оборотням - когда дядюшка еще работал официально и хотел воспитать помощника, Ханноку доводилось бывать в княжьих зверильнях. Так вот, те полностью оправдывали жаргонное "псарни".
От нечего делать, драколень подошел к модели. Сложная, выполненная из дорогущей бронзы. По центру - планета, расписанная лазурью и белилами под облачные пояса. Интересно, есть ли еще те, кто видел ее великолепие вживую, не на картинках? Из Сарагара Ахау было не видать, а коренные земли Сиятельных на внутренней стороне и сейчас были смертельно опасны. Вокруг центральной сферы на обручах вращались луны. Ханнок подцепил наугад серебристую Токкори и, чувствуя себя демиургом, крутанул. Тут же пришли в движение и прочие - от выкрашенного под лаву, ближайшего к Ахау Сорака, до крохотного Тава. Да, и впрямь хорошая штука - даже вращение откалибровано по резонансу.
Ханнок остановил движение, ткнув когтем во вторую луну - Варанг. Вот здесь он сейчас и находится. Внешне-ведомое четвертьшарие, южный континент, область Северный Нгат, княжество Майтанне.
Образованный зверолюд. Ха-ха. Смешно.
Вновь скиснув, серый отвернулся и ушел. Собственная его комната находилась в конце короткого коридора - зверильня вообще не была рассчитана на большое количество постояльцев. Клети дверь не полагалась - заменили циновкой. Такая же прикрывала узкую бойницу окна. Ханнок отдернул ее и выглянул во двор.
Троих бесчувственных и связанных озверелых уже вытащили из клетки. Содрали остатки одежды и закинули в бывший тер-загон. Судя по лохмотьям, одной из новоприбывших была женщина. Но при взгляде на голое тело у стражей ни малейшего следа смущения или похоти не возникло. Связанная слишком сильно изменилась - проступила шерсть, удлинились челюсти. Новых пациентов перетащили за решетку и под прицелом развязали, оставив по ошейнику на короткой веревке. Вокруг бесчувственных суетились Ньеч с Сонни, под присмотром стражей-копейщиков.
Ханнок отпустил руку, циновка съехала обратно. Наверняка его вот так же, словно бешеного пса, приволокли, связанного, беспомощного и смертельно опасного. А потом ходили вокруг клетки и наблюдали - не перекрутит ли его проклятье слишком сильно, и не лучше ли будет пустить в расход перекошенного мутанта, чем тратить первосортное, по словам Ньеча, мясо. Какое, к тьматери, первосортное? Потроха и отбросы небось, как в княжьих псарнях.
Нежданный
отдых затянулся надолго, за полдень. Химер успел и подремать и походить кругами по зале, и даже почитать пару кодексов. Один из них оказался простейшей обучалкой, показывающей как слагать буквенные значки в слога. Ханнок полистал забавные, рассчитанные на детей картинки, стало чуть легче. А там и Ньеч появился.– Хорошие дни кончились, - повторил он с порога, усталый и злой.
– Для меня они и не начинались.
– Вот уж неправда. Ты очнулся, сохранил разум и уже неплохо ходишь. А мы смогли нормально поспать без ночного воя на луны и грызни. Их теперь сразу трое, понимаешь? Советую попросить у Сонни затычки для ушей - ты у нас тут самый чувствительный и нервный. Последнее, надо срочно править - с завтрашнего дня будешь носить с Айваром им еду.
– Я не хочу на это смотреть.
– А придется, - отрезал Ньеч, - Ты слишком печешься о своей уникальности, о тяжести постигшей именно тебя катастрофы. Опомнись. Это сейчас может случиться почти с каждым. Плантации забиты под завязку, а носителей развелось неизвестно сколько - озверевают уже целыми деревнями. Ты еще не слышал о том, что под Сарагаром одновременно прокляло целую заставу? Их отрезало внезапным оползнем. Пока не прибыли ловцы из неозверелых уцелела только пара огарков, да заезжий торговец, запершиеся в погребе.
– Вы не понимаете.
– Это я-то?
– Ньеч на памяти Ханнока впервые выглядел изумленным, - Я вырос на этой зверильне. Мы с отцом вас тут десятками лечили, хотя, надо признать, с кинаями проще - те может и отличаются минимальным уровнем когнитивной... А, к тьматери. Они не горюют на тему того как им не повезло в жизни.
– Дело не в этом, - неожиданно резко ответил Ханнок.
– В чем тогда?
– Я из Сарагара. Я с детства знал, что такое озверение и с юности готовился к тому, что могу стать оборотнем. Перейдя в Дом, я узнал, что дело в грехе и искуплении. Укульцы верят, что дело в руках богов и я внутренне готовился принять свою судьбу, если они так решат.
– Но если и так, по твоим словам, был готов стать кин-зверолюдом...
– Кин-зверолюдом!
– перебил врача Ханнок, хотя уже знал, что тот подобного сильно не любит, - Кин-зверолюдом! Безмозглой мохнатой тварью, без привязанностей и воспоминаний! Это малая смерть, а воин всегда должен быть готов к смерти...
Угу. Опять. Крупный рогатый скот, начитавшийся красивых книжек.
Ханнок упрямо мотнул головой и продолжил:
– Но не к... этому. Этого я не ожидал. Никто не ожидал.
– Тебя тяготит мнение вышвырнувшего тебя за порог при первом же признаке озверения клана?
– Я подставил свой клан и род. Дважды. Первый раз, когда ушел к укульцам, второй - оказавшись химером. Теперь в Кенна все будут видеть парнокопытных.
– Надо же, не знал, что тер-озверение отращивает не только рога, но и совесть с клановым патриотизмом, - вскинул бровь Ньеч, заставив собеседника кисло сморщить морду, и протянул ему фляжку. Зверолюд зло засопел, но отказываться не стал.