Соль в ране
Шрифт:
— Нет. Тысячу раз нет.
— Вы об этом забудете?
— Никогда.
— Что вас так гнетет и вы постоянно от меня хотите скрыть?
Он улыбнулся, сел рядом с ней и ответил:
— Будущее. Надеюсь, что все обойдется!
— Однако вы в этом не уверены?
Он выбросил сигарету, вдохнул теплый запах ее тела и положил ей руку на грудь.
— Можно ли быть в чем-нибудь уверенным, когда по кораблю бродит убийца, а сам корабль превратился в островок спасения? — произнес он.
— Эдвардс допросил Ваша?
— Нет еще. Думаю, что он специально заставляет его посидеть
— Он надеется, что Ваш таким образом придет в себя?
— Возможно, — предположил Деланней. — Он не сказал мне, что собирается делать. Во всяком случае, он, кажется, уже не так занят поисками убийцы Арчера.
Она взяла вторую руку Деланнея и прижала ее к себе.
— Эдвардс не из тех, кто легко отказывается от чего бы то ни было, — произнесла она. — Он понимает, что сможет командовать «Марютеей», только если заставит уважать порядок и закон.
Деланней согласно кивнул, однако подумал, что она совсем не знает Эдвардса.
— Он будет идти до конца, — закончила Даун.
— Я тоже так думаю.
— Вы себе противоречите?!
— Не совсем.
Она пытливо посмотрела на него.
— Не могли бы вы объяснить мне все, — попросила она.
— Полагаете ли вы, что Эдвардса тоже интересуют ваши алмазы?
— Думаю, что он никогда ими не интересовался.
Это признание трудно далось Даун, и Деланней понял ее.
— В общем-то, вы признаете, что напрасно его обвинили?
— Да, он, вероятно, думает, что я совершенная дура.
— Да нет же! Он о вас думает так же, как и я, он знает, что вы очень умны и не успокоитесь, пока не найдете убийцу вашего отца.
— Вы забыли Гоша. Теперь на мне долг в двойном размере.
Деланней посмотрел в иллюминатор и холодно проговорил:
— Ваш больше не платежеспособен.
— Вы считаете это несправедливым?
— Мне все равно.
Он поднялся, заметив:
— Странно, ветер стихает, а волна на море стала куда больше.
Даун тоже поднялась, подошла к Деланнею, и он обнял ее, прижимая к себе. Обнаженная, она казалась совсем маленькой и хрупкой.
— Оденьтесь, — сказал он. — Вы же простудитесь.
— Но ведь очень жарко.
Он поцеловал ее:
— Надо слушаться, малышка!
Рядом со смятой койкой лежала книга, которую читала Даун. Деланней поднял ее и положил в шкаф. Даун одевалась.
— Все терпеть не могли Арчера, так, Шон?
— Мне кажется, да!
— Только один Ваш прекрасно с ним ладил, — продолжала она, проверяя шов на чулке. — Вы это странным не считаете?
— На борту этого чертова судна много странного, — ответил он. — Ваш был полностью во власти Арчера. Почему вы говорите о привязанности, а не о страхе?
— Ваш говорил только хорошее о своем хозяине, чтобы убедить себя?
— А почему бы и нет? Такое бывает.
Деланней открыл дверь.
— Куда вы, Шон?
Он ничего не ответил, улыбнулся ей и вышел, закрыв дверь. Затем поднялся на палубу и увидел Эдвардса, который расхаживал взад-вперед по полуюту, до камбуза и обратно. В камбузе Трентон с недовольным видом мыл посуду.
— Вы что-нибудь хотите, месье Деланней?
— Скажите-ка, осматривал Эдвардс вещи Ваша?
— Нет.
Деланней
показал на маленькую дверь и спросил:— Это здесь он спал?
— Да, месье. Я думаю, что он еще не сможет вернуться в свой закуток.
— Возможно, Трентон.
— Да, хлебнули мы горячего до слез во время этого чертового перехода!
Деланней вошел в каюту Ваша. Она была крохотной и освещалась маленьким иллюминатором с грязным стеклом. Запах пота, грязных вещей и спиртного отравлял в ней воздух.
Деланней открыл иллюминатор и начал обыск.
Вещей у Ваша оказалось немного. В ящике лежала одежда, пара полуботинок из двухцветной кожи и безделушка из ракушек. Под рваным плащом Деланней нашел две нетронутые бутылки рома с печатью «Марютеи». Осмотрев ящик, Деланней принялся за койку, поднял покрывало и тонкий матрас. Вдруг, резко бросив постельное белье, он потерял равновесие от сильного толчка корабля и ногой толкнул луженый железный таз, который стоял на грязном полу. Поскользнувшись, Шон упал на спину и перевернул покрытый грязным полотенцем кувшин с водой. Почувствовав, что его штаны промокли, он быстро вскочил на ноги, поднял кувшин и услышал, как в нем что-то звякнуло. Просунув руку в кувшин, он вытащил небольшой пузырек из темного стекла и прочел выгравированную надпись: «Настойка арники».
На свету пузырек казался наполовину пустым. Деланней открыл его и понюхал, затем сел на койку. Через открытую дверь было видно, как Трентон возился с тарелками.
Деланней еще раз понюхал жидкость, обмакнул в нее мизинец и осторожно лизнул. Несмотря на сладковатый вкус, Шон тотчас почувствовал легкое жжение на кончике языка. Это была не арника!
Шон закрыл пузырек, положил его в карман и вышел. Он направлялся на полуют, сгорая от нетерпения и желая побыстрее проверить свое открытие.
— Куда вы так спешите, Деланней? — Перед ним стоял Эдвардс с трубкой в зубах.
— Есть ли на борту медицинский справочник?
— Что, мисс Фарлен стало хуже?
— Да нет, она себя прекрасно чувствует и речь не о ней.
— Это мне уже нравится.
— Так где же справочник? — нетерпеливо переспросил Деланней.
— В рулевой рубке на полках справа. Я вас предупреждаю, что издание старое.
— Все равно!
Деланней быстро нашел книжонку с оторванной обложкой и с полосками газеты в качестве закладок. Он судорожно листал оглавление… Хлоргидраты, цианистый калий, катары, конопля, датурадурман. Его палец остановился, и Шон внимательно прочел заметку, узнав, что дурман дает эффект, аналогичный атропину, но ничего не говорилось про цвет и вкус датуры и ее соединений. Деланней выругался и захлопнул книгу.
Оставался еще один способ, жестокий, но верный.
Шон вышел из рубки и направился к Эдвардсу, который с беспокойством смотрел на него.
— Эдвардс, скажите, когда вы собираетесь допросить Ваша?
— Если хотите, сейчас.
— Согласен.
— Что-нибудь случилось?
— Я вам об этом после скажу. Приведите Ваша!
— Ладно.
Эдвардс вынул трубку изо рта и выбил ее о каблук. Он не спешил, а Деланней от нетерпения скреб свой подбородок.
— Аллисон! — позвал Эдвардс.