Собаки!
Шрифт:
В наши же дни, свитер ручной вязки из шерсти Вельш-корги-пемброка стоит порядка 3 000 фунтов и в очередь на него надо записываться где-то за год.
Джеймс Томас Брюднелл, 7-й граф Кардиган, или просто Лорд Кардиган в возрасте 26 лет женился на некой Элизабет Джонсон, «самой порочной, несдержанной и вульгарной суке в королевстве», по определению её первого мужа капитана Джонсона. Не прошло и года после свадьбы, как брошенный капитан получил письмо от Кардигана, с заверениями, что лорд полностью согласен с данной характеристикой. Отправив сиё послание, Джеймс Кардиган холодно кивнул жене и отправился искать удачи в карьере военного. Здесь же, благодаря связям семьи и денежным вливаниям, фортуна была к нему более благосклонна, чем на семейном поприще. Щедрый и галантный корнет гусарского полка стремительно двинулся вверх по служебной лестнице и к 31 году уже получил чин майора.
К началу Крымской кампании, 57-летний
Скрываясь от римских солдат в Пиренеях, св. Гумбольдт, что бы поддерживать форму, читал проповеди паре овчарок, увязавшихся за ним. Рассказывал им о борьбе добра и зла, о деяниях, о чудесах, явленных Учителем. Иногда ему даже казалось, что собаки понимают слова проповеди, и тогда св. Гумбольдт угощал овчарок диким мёдом и акридами. Шли годы изгнания, и красноречие его росло. Спустившись на равнины, он сразу же обрёл огромное число сторонников и учеников. Единственным, несколько смущавшим последователей, было то, что св. Гумбольдт начинал свои проповеди с фразы, — «Внемлите мне, собаки».
Весной 1794 года, работая над программой Революционного Террора, Максимилиан Франсуа Мари Исидор де Робеспьер, посетил, как теперь говорят, с рабочим визитом Пикардию. Все сто километров пути парижский депутат, провёл, разбирая бумаги и делая наброски новых зажигательных речей.
И только услышав голос секретаря, — Вот и Амьен, гражданин, — отдёрнул занавески и распахнул дверцу кареты. Экипаж стоял на городской площади, точно напротив свежесколоченной и украшенной цветами трибуны. Вокруг колыхались и шумели толпы народа. Невысокого роста, стремительный, в неизменном парике, вождь якобинцев вышагнул из кареты, и, не глядя по сторонам, буквально взлетел на помост. Зная о слабости своего голоса, Робеспьер поднял руку, призывая к тишине, и оглядел волнующееся людское море. Что-то было не так. Депутат близоруко прищурился, вглядываясь, и оторопел.
— Что они все держат в руках, — вполголоса обратился он к секретарю, почтительно стоявшему за спиной. — Что это за палки?
— Пики, — прошептал тот. — Мы же в Пикардии, а они тут все с пиками. Вековая традиция, — беззвучно захихикал секретарь. — Повинция-с.
— И что же, это для нас не опасно? — Робеспьер был несколько трусоват.
— Ни капельки, считайте, что просто безобидный атрибут.
— Надо издать указ, — пробормотал депутат. — Средневековье какое-то. Бред.
Тем не менее, речь была произнесена и, как всегда, удалась. Пикардийцы дружно аплодировали, стучали о землю пиками и выкрикивали «Свобода, равенство, братство!»…
На парадном обеде в ратуше Робеспьеру был вручен символический ключ от города и щенок пикардийской овчарки.
— И у него тоже есть пика? — кивнув на пёсика, холодно обратился депутат к мэру.
Тот, зная уже о недовольстве высочайшего гостя, подобострастно рассмеялся, — Что вы, пикардийские овчарки просто пикают.
— Что делают?
— Пикают, гражданин Робеспьер. Вот так «пик-пик-пик». — Мэр расплылся в улыбке. И подумал про себя, — Шути тут с тобой, подлецом, пикай. Вырос бы поскорее овчар, да загрыз тебя, недоумка. Пики ему, видите ли, наши не нравятся…
Букингемский дворец охраняют гвардейцы в красных мундирах и медвежьих шапках, покой Папы — швейцарцы в жёлто-красно-синих микеланджеловских костюмах, а вот, для сыра Бри были выведены специальные собаки Бриары. Каждые полгода из Мелена в Париж отправлялся караван, груженный корзинами с сыром и все французские короли — Карлы, Людовики, Филиппы и Генрихи, с нетерпением ждали его прибытия. Разумеется, никому в голову не приходила мысль напасть на королевских поставщиков, и две шеренги гордо вышагивающих Бриаров, служили, скорее для украшения, нежели для охраны. Представьте себе эту картину — по равнине движется колонна мулов, укрытых белыми попонами с золотым шитьём, а на их спинах мерно покачиваются огромные корзины. Рядом с каждым мулом, держа его под уздцы, следует погонщик в зелёном кафтане, а по обе стороны каравана величаво
выступают огромные мохнатые псы, с вплетёнными в длинную шерсть алыми лентами. Звенят цикады, щебечут выползни. На небе ни облачка, но вдруг — лёгкий порыв тёплого ветра треплет гривы мулов и до вас доносится удушающий запах несвежих носков. Везут сыр Бри…Если покопаться в памяти, то при слове «Бельгия» в голове возникают следующие ассоциации: Тиль Уленшпигель; пиво; Рубенс; зловещий город Ипр; алмазы; Магритт; брюссельская капуста и бельгийские овчарки. Несомненно, что не каждый бельгиец читал Костера или разбирается в направлениях фламандской школы эпохи Ренессанса. Зато любой школьник готов битый час рассказывать вам о разновидностях бельгийских овчарок. Всего их четыре — Грюнендаль, Тервюрен, Малинуа и Лакенуа. Теперь, попробуйте запомнить, что Грюнендаль — чёрный, Тервюрен — рыжий с «углём», Малинуа — рыжий с «углём» и чёрной маской, Лакенуа — рыжий с «углём» на хвосте. Плюс множество подвидов, помесей и линий. Изучать всю эту заумь юные бельгийцы начинают ещё в яслях, украшенных литографиями, плакатами и фотографиями овчарок. И если в Бразилии новорожденному мальчику счастливый папаша дарит футбольный мяч, то в Бельгии дитя получает плюшевого Грюнендаля или Тервюрена.
Восхождением на собачий Олимп эта древнейшая порода итальянских овчарок обязана не тому, что кинологическая общественность, наконец-то, признала их ум, работоспособность, выносливость, отвагу и скромность. Нет, как всегда, Его Величество Случай, ткнул наугад пальцем в сторону Бергамо и лениво поинтересовался: «А что у нас тут интересненького?». И случилось следующее…
В марте 2003 года некая Луиза Ферро радио-ди-джей, несостоявшийся продюсер и внештатный журналист Радио-Милан высадилась из видавшей виды Мазды в альпийской деревушке, к северу от Бергамо. Редакционное задание — интервью с местным ушлёпком, приславшим кассету с записью своих дурацких песенок под аккомпанемент дудки и каких-то погремух, вызывало тошноту. Однако шеф внятно объяснил, что сегодня спонсора интересует фольклор, а не весь этот «дерьмовый рэп»… Взяв в проводники местного мальчишку, восхищённо пялившегося на её зелёные волосы, Луиза без приключений добралась до местной забегаловки, где по вечерам давала свои концерты местная звезда. Ждать пришлось около часа, в течение которого посетители рассматривали шорты нашей корреспондентки, а та, пила пиво и делала вид, что ей на всех плевать. Наконец на крохотной площадке перед заведением, появилась цель её сегодняшнего задания. Парень лет 25–30 привёл под руку старика в чёрном застиранном костюме. За стариком весело трусили три лохматые собаки покрытые комками ссохшейся грязи. Забыв о юнце и старце, Луиза с удивлением рассматривала животных. Каждая прядь их длинной шерсти была самым непостижимым образом закручена и обмазана засохшей глиной, так, что они скорее напоминали земляных демонов, чем собак… Тем временем, старик загудел в свою дудку, а певец запел. Собаки на мгновение замерли и, вдруг, синхронно начали притопывать в такт музыке. Комья сухой глины на их шерсти, сталкиваясь, и производили тот самый шум, который в редакции приняли за местный аналог маракасов. Юноша пел, а овчарки, сосредоточенно глядя прямо перед собой, приплясывали. Луиза сунула руку в карман шортов, нащупала мобильник и, не глядя на монитор, набрала SMS в редакцию — YES!..
Что рассказывать дальше? Альбом BergamoFolk есть в плеере даже у моего ребёнка — ценителя Good Charlotte и HIM. На обложке диска — три Бергамские овчароки. (для желающих — www.bergamofolk.it)
Босерон — овчарка, выведенная на зелёных берегах Луары в долине Босе (Beauce) во времена, когда там творил Пьер де Ронсар. Великий поэт, хотя и не жил доходами от поэзии, но занимался ею профессионально. В течение почти 20 лет он работал по принципу — «ни дня без строчки», воспевая в своих стихах Луару, поля, крестьян, слуг, животных, словом, всё, на что падал его взгляд. Не осталось каких-либо письменных подтверждений, что Ронсар был страстным любителем Босеронов, но самый большой цикл его стихотворений (Les Amours de Beauceron) посвящён именно этой породе.
Природа каждому оружие дала:Орлу — горбатый клюв и мощные крыла,Быку — его рога, коню — его копыта,У зайца — быстрый бег, гадюка ядовита.В мужчину мудрый ум она вселить умела,Для Босерона мудрости Природа не имелаИ, исчерпав на нас могущество своё,Дала им красоту — не меч и не копьё.Пред Босерона красотой мы все бессильны стали.Сильней сей пёс богов, людей, огня и стали.