Собака Раппопорта
Шрифт:
— Но это было не так, я правильно понял?
— Не так. У нас была тишь да гладь. Он походил по палатам, посмотрел…
— В девятнадцатой был? — быстро спросил следователь.
Миша кивнул.
— Был. И в девятнадцатой, и не только. Все на месте, сказал. Да я с ним сам ходил в девятнадцатую…
— И в туалет заглядывал?
— Не знаю. С него станется. Я не смотрел.
— Так, — следователь отложил ручку и побарабанил пальцами. — Где он сейчас?
— Дрыхнет, небось, внизу, если домой не ушел.
Следователь,
Поджав губы, следователь вернулся за стол.
— Что потом? — спросил он уже равнодушно.
— Потом вернулся доктор, — ответил Миша. — И лег спать. И мы легли, — он немного смешался, употребив множественное число.
— "Мы" — это вы с дежурной сестрой? — немедленно и безошибочно вцепился в местоимение следователь.
— Да, — бесшабашно сказал Миша, глядя ему в глаза. — У нас одно помещение, для всех. Притесняют средний персонал.
— Понятно. То-то вы расстроены. О дальнейшем, я полагаю, спрашивать бессмысленно. И все же, для протокола — может быть, вы что-то слышали? Может, видели?
Миша с фальшивым сочувствием покачал головой.
— Как можно? Зачем мне скрывать? Мне пока на нары не хочется…
— Сразу и нары, — осклабился следователь.
19
Казака задержали на выходе из корпуса, когда он был уже вполне целеустремлен и собирался навестить ближайший ларек.
Задерживали всем приемным отделением, куда поступила команда от самого Николаева. Казак топтался, обшаривая бездонные карманы в поисках денег. Сосредоточенное выражение на его лице мгновенно сменилось яростью.
— Тихо, тихо, — сказали ему, окружая и приближаясь с опаской, как к бешеному животному.
Его взяли в кольцо и начали теснить к парадному входу. Охранник сверкнул глазами и потянулся за кнутом. Тут же грянул нестройный хор:
— Главный распорядился! Главный!
Опешившего казака, который никак не мог взять в толк, какие-такие позабытые во хмелю преступления вменяют ему в вину, втолкнули на лестницу. А дальше он стал подниматься сам, поминутно оглядываясь.
В кабинет Васильева он вошел не без опаски, но довольно нагло.
Следователь приступил к допросу и сразу встретил ожесточенное сопротивление.
— Не знаю я ничего! — От возмущения у казака распушились усы. — Разбудили, дернули… Среди ночи, между нами говоря!
— И вы так сразу и пошли, едва свистнули?
— А куда деваться? У них тут черт-те что…
— Это вы о чем? — подался вперед следователь. Казак смекнул, что сболтнул лишнее, и стал внимательно разглядывать стены и потолок.
Следователь многозначительно сопел.
— Вы всегда так ходите? —
спросил он вдруг.— Как это — так?
— Ну, в вашем наряде… Сапоги, плетка…
Казак раздулся:
— У меня дед расказаченный… Мы — потомственные казаки, с Дона…
— Ладно. Это к делу не относится. Так что вы там говорили об отделении?
— Бухают круглые сутки, — казак отвел выпуклые глаза.
— А вы откуда же знаете?
Тот, пойманный за язык, молчал.
— Откуда вам известно, что в отделении распивают спиртные напитки? — строго повторил вопрос следователь.
Казак сорвал фуражку, шмякнул об пол и выложил все, что смутно помнил о событиях позапрошлой ночи.
Следователь сразу отметил про себя, что в просмотренных им историях болезни ничего не сообщалось о ночном инциденте.
— А не случилось ли у вас позавчера какой-нибудь ссоры? — спросил он задумчиво. — Во время пиршества или после?
Охранник побледнел.
— Боже упаси! С кем? С больными людьми?.. Да я же с сознанием…
— Не знаю, не знаю… Затаили обиду. Вызвали доктора в приемник, а потом — самого себя. Иначе как вам здесь появиться, с плеткой-то? Пошли с обидчиком в туалет, слово за слово… А после запамятовали, это бывает в нашей практике.
Казак ломал руки. Он понимал, что следователю не объяснить — в отделение можно было явиться не то что с плеткой и в сапогах, но даже в буддийском одеянии. Даже въехать на коне, размахивая саблей.
Следователь вдруг раздул ноздри и потянул воздух.
— От вас так разит, что закусывать хочется!
— Горло болело, — возбужденно оправдывался казак, немало уже научившийся от охраняемых в смысле причудливых версий, поясняющих запахи.
— Вы уже под статьей ходите, — пригрозил ему тот. — У вас реальный шанс покинуть больницу вместе со мной… Что вы делали в отделении?
Казак торопливо пустился рассказывать, явно довольный тем, что уж сегодняшний визит не выветрился у него из памяти.
— Вы заходили в палаты?
— Так точно.
— И в девятнадцатую?
— В нее первую.
— Что вы там увидели? Постарайтесь ничего не забыть! Это в ваших интересах!
— Мы же с Мишаней были! — радостно взвился казак, обнадеженный. — Его спросите!
— Спросим всех, — пообещал следователь. — Потерпевший был на месте?
— Кемарил… прямо в ботинках лег, торчали. Я еще одеяло поправил, прикрыл ботинки…
— Откуда вы знаете, о ком я говорю?
— То есть — как? — смешался казак.
— Откуда вы знаете, что я говорю о гражданине Кумаронове?
— Так все же говорят, что это его, — пробормотал воин. — А разве еще кого-то?
— И вы так хорошо знали его койку?
Казак виновато опустил глаза. Было понятно без слов, что да, знал хорошо. С позапрошлой ночи.
Следователь постукивал авторучкой по столу.
— Кто отсутствовал в палате?
Охранник неожиданно перекрестился: