Шрифт:
Рустем Сабиров
СНЕГОПАД
Обыкновенное кафе. Даже не кафе, а рюмочная. Все на месте - низкий, давящий потолок с грубой лепниной и подозрительно желтыми потеками, столики с дистрофичными иксобразными ножками, тяжелый дух засорившейся водопроводной раковины, музыка с мигалочками, барменша (или как там, барвумен?) с профессионально сонным лицом, на заднем плане - синхронно жующие морды охранников-вышибал. Наверняка, раньше тут был какой-нибудь приемно-сдаточноый пункт.
Этот, в полупальто, уже заказывает. Задержимся покуда, столиков свободных много, это хорошо. Мало народу -"это тоже хорошо. Какая-то совсем юная дева в ядовито-желтой
По одежде - иностранец, по выговору - поляк или чех. На подоконнике пристроилась еще одна парочка, дама что-то гневно и шепотом выговаривает своему невменяемому спутнику и показывает на часы. И еще двое-трое совершенно неразличимых и безмолвных. Тот, в полупальто, заказал коньячок, пятьдесят грамм, стакан минералки и шоколадку. Скромненько. Вот и моя очередь. Барвумен поднимает на меня жвачно-млекопитающие глаза, что означает: Говори, но по быстрому. "Мне, пожалуйста, водки, стакан минеральной. Ну и закусить. Что у вас, винегрет?
Давайте винегрет".
– "Сколько?" - "Винегрета?" - "Водки сколько, гос-споди! Сто, двести?" - "Давайте... давайте двести..." Тот, в полупальто, встал за самый дальний столик в углу. Как чувствует. Почему как? Чувствует. Теперь со всей этой снедью надо плавно переместиться туда, к столику в углу. И не тянуть, не тянуть, а то ведь допьет свой коньяк, сжует шоколадку и поминай как звали... А вообще утробное какое-то местечко, будто со страшной картинки в детстве. Были такие картинки. Они потом снились. И сейчас очень хочется - проснуться. И главное, еще не поздно уйти отсюда. Навсегда, навсегда...
Когда Виктор Сергеевич переместился к столику, неподвижно стоящий за ним мужчина, не подняв головы, отрешенно вертел в руках ополовиненный стакан с мертвенно пузырящейся газировкой. Неужто ждет? Теперь главное как-то начать разговор.
Как угодно, наплевать, с любой глупости. Или уж выпить сперва? Половиночку...
Ф-фф!
А это еще что? Ха, пуговица в винегрете. Дамская пуговка.
– Пуговица, - неожиданно громко хмыкнул Виктор Сергеевич, концом вилки брезгливо выбросил на столик маленькую желтую пуговицу.
– Как говорится, пикантное блюдо.
– Это вы мне?- поднял голову сосед по столику.
– Да. То есть - вообще. Не в пуговице, конечно, дело...
– Не в пуговице. А в чем тогда? Говорите, только поживее. Вы меня уже который час пасете. Ну так вот, я вас слушаю. Что вы имели сообщить?
– Видите ли, - Виктор Сергеевич нервно стиснул стакан, - мне действительно кое-что хотелось вам сказать. Вернее, спросить. Вы только не удивляйтесь.
– Не удивлюсь.
– Дело в том, что вы очень похожи на одного человека. Вернее... Черт, дикость какая-то! Понимаете, это было давно, лет двадцать... пять тому назад. Нет, ровно двадцать пять! Как раз в декабре. У нас сегодня седьмое? Так вот, двадцать пять лет и два дня. Я тогда в армии служил... Это, простите, вам ничего не говорит?
– Не говорит.
– Но как же так!
– воскликнул было Виктор Сергеевич, но тут же осекся получилось глупо. Но почему-то именно в этот момент он почувствовал, что не ошибся. Такого сходства просто быть не могло. Главное - голос! Это характерное "В" с прикусом. Больше похожее на "Ф". Эта манера поминутно закрывать глаза. Не моргать, а именно закрывать глаза. Ну и что теперь делать? Бежать? Ведь просто быть такого не может. Бред!!
И вообще тут произошло нечто
странное. Сначала будто совершенно исчез воздух.Его словно разом откачали, попросту вынули густой, продымленный туманный куб.
Люди пропали, остались только колышущиеся тени вышибал. Потом он совершенно отчетливо с горячечной ясностью увидел себя со стороны, одинокого, привалившегося к столику с полупустым стаканом в руке. Рядом с ним никого не было. Причем сам он выглядел таким одиноким, потерянным. Ему вдруг стало жаль самого себя, словно он видел себя в последний раз. "Бред", - с непонятным ожесточением повторил Виктор Сергеевич, крепко зажмурился и вновь открыл глаза.
Люди вернулись, кроме девицы с чехо-поляком. Его собеседник был на месте и смотрел на него с любопытством.
– Что с вами?
– спросил он с равнодушным участием.
– Вам нехорошо?
– Нет, - Виктор Сергеевич с усилием рассмеялся. Он в самом деле немного пришел в себя. Только голова еще кружилась.
– Ну и что с вами приключилось четверть века назад?
– с улыбкой спросил сосед по столику.
– Если не секрет. Кого я вам напомнил?
– Да это долгая история, - начал было Виктор Сергеевич.
– Ой, тогда нет, - замахал сосед руками.
– Тогда увольте. Давайте допьем и пойдем себе. Будем здоровы.
Виктор Сергеевич торопливо выпил. Водка показалась ему омерзительной, чтобы подавить тошноту, он шумными глотками выпил до дня стакан минералки.
– Что-то вы не в себе, - покачал головою сосед.
– Нельзя же так. Ну обознались, ну бывает. Ей богу, вы меня заинтриговали. Может, все же расскажете?
Конспективно. Стойте, давайте-ка мы закурим. Я вообще-то почти не курю, но при себе имею всегда. Прошу...
– В общем, я тогда служил в армии. Вернее, дослуживал. Наш призыв со всех рот уже разъехался, а нас все мурыжили, мурыжили. И вот наконец железно!
Послезавтра отправка. Вы представляете, что творилось! И тут - на тебе, меня в караул. Я Цурикову, это наш взводный, говорю: Товарищ лейтенант, какой еще караул, служить осталось полчаса и две минуты! А он смеется, это, говорит, мне решать, сколько тебе осталось служить. Захочу, до Нового года будешь тут кирзу жевать. В общем, делать нечего -дембельский караул. Пост номер семь, сторожевой, трехсменный, круглосуточный! Заступил я с двух до четырех ночи, самое дурное время, спать хочется, как из пушки. А мне еще каптер дал спирту в пузырьке, два патрона для дембельского салюта. Пост-то мой, номер семь, сторожевой, значит, патронов часовому не выдают, ходишь с пустым автоматом, как пугало. Спирт я сразу выпил, снегом зажевал. Снег, я скажу, в тот день был особенный, прямо лавина какая-то. Просто, знаете...
– Это имеет отношение к делу?
– нетерпеливо перебил его сосед по столику.
– Имеет, - помолчав, ответил Виктор Сергеевич.
– Имеет отношение... Значит, я говорю, снег был. В общем, стало мне после спирта сперва легко и приятно, зато потом и вовсе несносно спать потянуло. Ну спасу никакого. Ладно, думаю, погодит салют. Ну и залез в кабину ПАРМа. ПАРМы - это...
– Передвижные авторемонтные мастерские, - перебил его сосед по столику.
– Знаю.
Дальше.
Ага. До смены времени полно. Подремлю хоть с полчасика. Сразу же уснул, и сон приснился - будто я у себя в городе, со Светкой, была у меня такая подружка до армии, идем будто по улице. А я почему-то в шинели да с автоматом. Зашли в кино.